Две полоски для мажора

Радоваться этому или сейчас зарываю сам себя все глубже. Поверил ли мне она, если даже моя мама не может ответить мне на этот вопрос до сих пор.

— Нет. Все гораздо сложнее. Я просто вляпался.

— Расскажи, — твердо озвучивает Лика.

И ее такая первая требовательная эмоция заставляет к ней провернуться. Рыжик струной сидит на краю кровати, выжидательно сложив ладони на голых коленях. Обеспокоенно хмурит брови и жжет меня уверенным взглядом.

Во рту сушит до тошноты. Но понимаю, что «А» я уже сказал, а замалчивать «Б» -теперь тупо.

Проталкиваю в себя холодный ком и решаюсь говорить:

— Зожником я не был до прошлого года. Бухло. Трава. И на одной из постоянных тусовок у кого-то на квартире я угасился так, что даже на ногах не стоял. В какой-то момент решил, что пора валить домой, но был без машины и Поляка в тот вечер со мной не было. Я толком не помню, откуда взялся этот тип. Вроде как тоже отвисал в общей толпе, и мы даже курили с ним на балконе. Он был за рулем, не пил, ну и предложил меня докинуть до города.

Я безо всякого сел к нему в тачку, назвал адрес и мгновенно отрубился на пассажирском. А потом помню лишь жёсткий удар, боль и визг тормозов. Очнулся, когда меня вытаскивали из машины менты, но уже с водительского места.

Потом вообще все было, как в дыму. Скорая, мигалки, меня запихнули в другую тачку, а окончательно я пришёл в себя вот здесь. На этой кровати, — хлопаю по ней ладонью. — Я сутки не мог одуплиться и понять, почему мама рыдает напропалую, а в ее доме отцовская охрана, пока он не приехал сам вот с этим.

— указываю подбородком на распахнутый шкаф и его содержимое. — Папа орал так, что поднималась крыша. И тогда я понял в чем прикол.

Воздух в легких исчезает. Каждое слово тяжелеет на языке. Но покорное молчание Лики рядом все же заставляет говорить дальше.

— В общем, парень, что сидел за рулем в ту ночь, задел на встречке другую машину. Его внедорожник отделался вмятинами, а то авто оказалось перевертышем с двумя трупами. Молодые ребята, наши ровесники. — Мой голос становится сиплым, а перед глазами всплывают те самые фото искореженной машины.

Морщусь и снова сажусь вполоборота от Лики. Прячу свое лицо. — От удара я вообще отключился, а этой твари хоть бы что. Он просто перетащил меня на водительское сиденье и скрылся. И позже вызвал ментов и накатал заяву об угоне. Короче, он все решил скинуть на меня.

Я замолкаю. Неровно и часто дышу. Лика первая, кому я рассказал то, о чем отец взял с меня клятву чуть ли не на крови о моем молчании.