Две полоски для мажора

Сердце раздалбывает болью, и она глушится лишь в моменте, когда моя ладонь горячо и с размаха соприкасается с лицом. Не с моим. С чужим.

Я выдаю Карине пощёчину. Прямо на публику посреди коридора.

И вокруг, кажется, стынут не только зеваки, но и пылинки в воздухе.

Несколько секунд Карина и я просто смотрим друг другу в глаза. И все что я ощущаю -страх с начинкой из мерзости. Но выбора у меня не было. Это меньшее, что она вообще заслужила.

— Ты рыжая сука! — Ее визг разносится, наверное, по всему универу.

Я не пытаюсь даже предугадать, что в башке у Карины. Просто понимаю, что ничего хорошего уже не будет...

— Только тронь ее, и я не знаю, что с тобой сделаю, — рядом раздается леденящий слух бас.

А через мгновения от Карины я огорожена широкой спиной в знакомой серой толстовке и запахом родных духов.

Марк скалой становится между нами. Заводит меня к себе за спину, крепко придерживая одной рукой. Зажмурив глаза, я нервно дышу ему где-то между лопаток, уткнувшись туда лбом. Только не шмякнуться бы в обморок.

— Она меня ударила! И ты будешь защищать ее? — Карина продолжает верещать на весь коридор, собирая вокруг нас толпу ещё больше.

— Буду. Можешь даже не сомневаться, — рычит Марк."

"— Ты не в себе, — визжащий тон этой придурочной не утихает ни на децибел. — С каких это пор ты стал ее подстилкой?

— С тех пор как она стала моей семьей. Советую тебе держаться от нас подальше. Приблизишься ко мне или к Лике хоть на шаг, или откроешь свой поганый рот в ее адрес, заставишь меня жалеть, что женщин я не бью.

Развернувшись, Марк прижимает меня к своей груди и касается губами моего лба:

— Идём отсюда.

Не распахивая глаз, я послушно киваю. Видеть Карину и всех, стоящих вокруг нас, отсутствует желание.

Мое тело окутывает слабость. Будто в ту пощёчину я вложила все свои силы. И в моих ушах все ещё звенят ее слова...

Я, как пластилиновая, следую за Марком к его машине. Он размещает меня, уже во всю дрожащую, на заднем сиденье и усаживается рядом со мной сам. Захлопнув дверь, сдавливает в своих объятиях, гладит по волосам, зарываясь в них пальцами.

— Рыжик, она больше не появится в нашей жизни. Веришь? — хрипло шепчет Марк мне в макушку.