Две полоски для мажора

— Что будем делать?

Слышу как Марк шумно и с наигранной тоскливостью выдыхает:

— Я буду залечивать свое разбитое мужское горячее сердце. А вянущие цветы в холле станут мемориалом моей неразделенной любви...

Боже! Громов! Ну хитровыделанный гад! Я не выдерживаю. С силой закусываю щеку изнутри и утыкаюсь носом в свое плечо, пряча подступающие раскат смеха.

— Марк, я серьёзно. К нам приехала проверка, мне не до твоих выходок, — лояльный Голос Павла Петровича мгновенно меняется на жесткий. — Мне не очень хочется начинать звонить твоему отцу.

На этих словах моё любопытство берет верх. Я бросаю осторожный взгляд на Марка, лицо которого на секунду становится вне эмоций, а в его глазах вспыхивает недовольство. Но он в прямом смысле проглатывает выпад ректора про звонок отцу: кадык на его крепкой шее дергается вниз. На какое-то мгновение мне кажется, что Марк напрягся. Но уже через секунду все напряжение в его лице и позе испаряется.

— Звоните, — расслабленная ухмылка касается губ Марка. — Я же такое жуткое преступление совершил.

..

— Это не преступление, а нарушение дисциплины и порядка в стенах нашего университета. В общем, так, — Павел Петрович громко бьёт колпачком по столу, — давай убирай свою цветочную лавку. И начни уже вникать в учёбу. Не глупый же парень, за границей стажировка была. У тебя диплом на носу, а ты. — ректор замолкает, снова перекидывая свой взгляд то на Марка, то на меня. — Идите отсюда оба.

Громов, не дожидаясь дополнительного приглашения покинуть кабинет, тут же поднимается с кресла и направляется к выходу.

Мне ничего не остаётся, как мысленно поблагодарить всех существующих богов, что моё присутствие здесь особо ректора и не интересовало. Тихо бормочу «До свидания» и семеню за Марком, прижав свою сумку к груди.

— Соболевская.

Я испуганно замираю, а по спине прокатывается холодная волна. Блин. Рано радовалась, что ли?

— Да, — оборачиваюсь и морально готовлюсь к выписке трындюлей теперь и в моей адрес.

— Тебе партийное задание особой важности. Займи ты этого оболтуса на недельку хоть чем-нибудь, пока проверка здесь.

Сходи с ним уже в парк. Лишь бы Громов мне больше ничего не учудил, — на полном серьезе заявляет Павел Петрович.

Это шутка? Но наверное, нет, потому что он смотрит на меня с лицом мученика.

Мягко говоря, я теряюсь и даже не нахожусь, что ответить. Зато слышу, довольную усмешку Марка, задержавшегося в этот момент дверях кабинета.

& & &

Лилии?

Не-а.

— Белые розы?

— Мимо.

— Орхидеи?

— Холодно.