Две полоски для мажора

Продолжая смотреть на Кару в зеркале, осторожно вытираю свой фейс салфетками:

— Собираешь информацию по сплетням?

— Да весь универ гудит, что сам Громов полез в драку. И за кого? — в глазах Карины мелькает что-то похожее на отвращение.

— За кого? — ехидно передразниваю её и, скомкав бумажное полотенце, бросаю в урну под раковиной.

Тишину маленькой мужской уборной для преподавателей оглушает цокот шпилек, а через секунду меня резко разворачивают, дёргая за плечо.

— Зачем тебе она? — напряженное лицо Карины оказывается прямо перед моим.

Я невольно отмечаю, что с ней не надо наклонять голову и смотреть сверху вниз, как с Ликой, макушка которой едва достаёт мне до подбородка. А Кара плюс шпильки - и мы почти одного роста. И как-то это уже не прикольно."

"— Кто? — решаю косить под дурачка, «удивленно» приподняв брови.

— Рыжая. Марик, я видела тебя с ней сейчас в коридоре, — резко выплевывает Кара.

И по её ядовитому тону понимаю: «Оу, кого-то ведет от ревности».

— Хочу.

Тонкий длинный носик Карины недовольно дергается, а дыхание

открыто демонстрирует её нервозность. Все, сейчас будет сцена, достойная Оскара!

Карина это умеет, особенно когда забывает, что я никогда ей ничего не обещал.

Но неожиданно она затухает. Просто не отрываясь смотрит мне в глаза, а её ладонь, с длинными наманикюренными ноготками, осторожно ложиться мне на грудь.

— Марк, я скучаю по тебе. Очень, — сдавленно шепчет Карина.

Я напрягаюсь. А это вот что-то новенькое? Где крики и вопли - то?

Изумленно пялюсь на Кару, которая делает еще один крохотный шажок ко мне. Видимо, заметив моё замешательство, она решает идти ва-банк.

— Я с ума весь год сходила. Ждала тебя, — её губы касаются моего подбородка и плавно опускаются к шее, оставляя на ней горячие следы поцелуев. — Ну что мне ещё сделать? Почему ты не можешь хотеть меня?

Черт... Сдержанно перевожу дыхание, потому тело сдавливают тёплые спазмы, направляя всю кровь в самый низ моего живота.

Руки Карины плавно скользят по моим плечам, груди и медленно, но верно опускаются туда, где моё либидо кричит, что оно уже неделю без женских ласк. А это овердофига.

— Что? Прям в преподавательском туалете? — усмехаюсь я и провожу ладонью по изгибу бедра Кары, обтянутой плотной джинсой.

— А когда это тебя смущало? Ты же знаешь и, надеюсь, помнишь, что я могу? И дверь закрыта на щеколду.