Две полоски для мажора

Убрав ладонь от моего лица, он раскрывает ее передо мной, словно предлагая коснуться. — Ну же, Рыжик, соглашайся, — его хриплый шёпот горячо вонзается мне под ребра. — Доверься мне. Сможешь?

***

Каких-то полчаса хватило, чтобы стать одним взрывом эмоций. Еще никогда... никогда в жизни я не ощущала ничего подобного. Это что-то большее, чем просто адреналин. Я забывала, как дышать, двигаться и говорить. Смотрела в окошко маленького легкомоторного самолета на сотни огней города, завороженно распахнув глаза, стараясь даже не моргать.

Ловила и впитывала в себя каждое мгновение.

Ведь стоило только взлететь, как большая горячая лапа Марка осторожно накрыла мою вмиг заледеневшую ладонь. Без лишних слов он уверенно переплел наши пальцы и не отпускал их все время полета. Иногда он осторожно укладывал свой подбородок мне на плечо, щекоча дыханием.

Я позволила себе погрузиться в тепло от прикосновений рядом сидящего Марка. И порой даже не понимала, отчего тяжелеет мое сердцебиение больше: от ощущения, что Громов буквально окутывал меня спокойствием, пропитывая до молекул чувством полной безопасности в своих руках или от осознания, что под нами пустота в минимум метров в двести.

Но я ни на секунду не пожалела, что вложила свою ладонь в ладонь Марка.

И поэтому, когда едва я выхожу из самолета и касаюсь ногами земли, то срываюсь просто в неконтролируемый визг:

— Это невероятно! Я. Боже, Марк, спасибо! — верчусь как юла на месте, широко разведя руки и запрокинув голову к темнеющему небу, все ещё не веря, что несколько минут назад была там.

Выдыхаю поток сумасшедших эмоций, пытаясь прийти в себя, но ничего не выходит. Особенно когда встречаюсь взглядом с Марком, который уже подпирает спиной дверь своей машины. Он жжет меня глазами, а я. Я просто подлетаю к нему и, не раздумывая, обхватываю его торс руками, крепко скрещивая их за широкой спиной. Прижимаюсь к груди Марка и шепчу на одном трепещущем порыве:

— Спасибо. спасибо. спасибо.

Вдыхаю аромат терпкого цитруса, исходящий от футболки.

Он одуряющий. Марк пахнет так, что начинает сносить голову. А еще я слышу глубокие и ровные удары его сердца. И оно, наверное, у Марка невероятно огромное, если он так легко смог подарить мне самые яркие и пронзительные ощущения за все мои восемнадцать лет.

— Не за что. — чувствую, как он улыбается мне в макушку, а его ладонь мягко опускается на мою талию. — Ли-ка. — очень бережно тянет Громов.

Приподнимаю голову в ответ на свое имя и смотрю снизу вверх на Марка.