Две полоски для мажора

В голове то мигает красным: какого хрена? Но вместо того, чтобы брыкаться и хотя бы попробовать выдернуть свою ладонь из горячего капкана его пальцев, я просто ошалело семеню за Марком.

И прихожу в себя лишь через несколько секунд, когда мы уже успеваем добраться до черной огромной иномарки, припаркованной в прямо напротив универа.

— Так, стоп! — все-таки одергиваю свою руку и отшатываюсь от Марка. — Что происходит?

Слышу, как он цокает, а потом поворачивается ко мне, одаривая искрами в темных радужках.

— Ничего. Я просто собираюсь подвезти тебя.

— А я согласия не давала, — хмурюсь и пячусь от греха подальше.

— А мне оно и не нужно.

Я делаю ещё один настороженной шаг назад, но Марк оказывается гораздо проворнее. Он приближается ко мне вплотную, а аромат мужского парфюма окутывает за секунду, ударяя в голову.

Беспардонно обхватив руками мою талию, Марк легко перекидывает меня через свое плечо. А ещё через мгновение моя пятая точка приземляется на переднее сидение его машины.

Сколько себя помню, мой отец всегда повторял мне одно и то же: «Лика, если что-то будет происходить против твоей воли - кричи, царапайся, кусайся, привлекай внимание, но никогда не впадай в ступор. Оцепенение - твой враг».

И я была уверена, что случись со мной что то, то порву горло, но просто так не сдамся. А теперь точно знаю: так глубоко ещё никогда не ошибалась.

Я не выдавила из себя ни звука. Разве что успела придержать падающие очки, чтобы они не полетели к асфальту.

Отмираю лишь когда Марк плюхается на водительское сидение, а замки иномарки пугающе громко щелкают.

— Эй! Выпусти! — дрожащими пальцами хвастаюсь за ручку пассажирской двери и дёргаю её изо всех сил. — Сейчас же открой! Быстро!

Мой голос уже истерично звенит, тогда как мой похититель уж слишком хладнокровен.

Он никак не реагирует на отчаянные попытки выломать дверь в его машине. С бьющимся сердцем в груди и в полной панике смотрю на ухмыляющегося Марка, который преспокойно даёт ход автомобилю, вклиниваясь в общий поток на дороге.

— Остановись!

— Ты чего так орёшь? — Марк недовольно сдвигает две густые полоски темных бровей к переносице, не переставая следить за движением машин.