Две полоски для мажора

Срываю с вешалки куртку, натягиваю ботинки и выскакиваю из квартиры.

Да. У меня одно верное решение и я приняла его уже несколько недель назад.

Лавочка в тёмном углу на детской площадке перед подъездом и ещё теплый ноябрьский вечер - вот кто составляет мне и моему опустошающему отрезвлению компанию.

Закутавшись в капюшон куртки и подтянув ноги к груди, я просто смотрю в одну точку, положив подбородок к себе на колени. Меня даже не волнует, что сижу на лавке, забравшись на нее прямо в ботинках.

А плакать навзрыд начинаю, когда счастливая Настя дозванивается мне из клуба, где как раз сегодня отмечается день первокурсника.

— Лика! Боже мой! Хорошая моя! Что случилось? — в панике причитает она, когда я порчу ее радостный рассказ о тусовке своим воем в трубку.

И я выкладываю ей все. Слово в слово. Весь разговор с мамой, переживая его заново. Погружаюсь с головой в безразмерное чувство липкой безысходности. Не могу выкарабкаться оттуда. Я захлебываюсь им и солеными слезами.

— Прошу, успокойся. Тебе нельзя волноваться.

Подумай о своей крохе. Мы что-нибудь сообразим, — уверенно произносит Настя, пока на заднем фоне нашего разговора непрерывно бьют глухие басы.

— Что? — громко всхлипываю, сжимая телефон в пальцах. Обида и горечь стискивают горло. — Мама тащит на аборт, а я даже обратно к вам сбежать не могу. Из общаги меня уже веселили.

— Значит, договоримся за деньги, чтобы вселили обратно.

Но я толком и не слышу ее, продолжая скулить в трубку.

— Насть, ты не представляешь, как мне страшно.

Я одна. Точнее, мы одни. А я так хочу защитить его. Я не смогу пойти на аборт.

— Никаких абортов, слышишь! Никто тебя не заставит и... — Настя вдруг замолкает. В динамике телефона что-то клацает, шуршит и слышатся глухие голоса, как будто моя собеседница с кем-то переговаривается. — Лика, я перезвоню. Только не делай никаких глупостей, — неожиданно сухо бросает мне она и просто отключается."

"Смотрю на погасший экран и размазываю тыльной стороной свободной ладони солёные реки по щекам. Без глупостей? О, самую большую глупость в своей жизни я уже совершила.

Влюбилась в Марка Громова. Разрешила ему залезть в свою душу, под кожу и во всех смыслах оставить часть себя со мной.

Опять опускаю голову к коленям, прижимаясь к ним лбом. Дышу глубоко, закрыв глаза.

Сегодня в любом случае переночую у родителей, а завтра. От одной мысли, чем может стать моё завтра я снова готова взвыть. Но держусь. Стараюсь успокоиться, думая теперь не только о себе.

Полчаса. Час.