Две полоски. Двойная ошибка

Прощупай наших, может, кто причастен, и узнай, где мне сегодня по пути могли подсунуть сюрприз. Да, да, именно так, и подключись к камерам.

Отложив телефон, сделал глоток алкоголя, поморщился, да, это не то, к чему я привык, но надо сбросить напряжение. Когда принесли вторую порцию и заказанный мной огромный кусок мяса, в кафе ввалился Шахов, пугая посетителей и сжимая кулаки.

– Марк, ты совсем охренел?

– И тебе доброго вечера, друг.

Алкоголь ударил в голову, легкий туман в сознании мне сейчас не помешает, стало легче, но мысли все равно не давали расслабиться окончательно.

– Тебе в больнице нужно быть, а ты тут, что день рождения отмечаешь?

– Прикинь, да. Повезло сегодня, как никогда, хотя я всегда фартовый, ты знаешь. Телефон забыл в ресторане,– трясу в руках гаджет, показывая виновника своего торжества жизни над смертью.– Наверное, его в рамку на стену повешу, с выгравированной сегодняшней датой.

– Думаешь кто? Корнев?

– Не знаю, список длинный, но он в нем первый.

– Не замечал слежки за собой или чего странного?

– Знающим людям как нечего делать подбросить взрывное устройство.

– Знающие стоять дорого. Как думаешь, кто такой богатый, а еще злопамятный?

– Надо подумать. Ты сам как?

– Нормально, голова трещит немного.

– Может, в больничку?

Молчим несколько минут, Шахов наблюдает, как я жую мясо, а потом кладет на стол смятый листок с каким-то детским рисунком. Бережно разглаживая края, с интересом его разглядываю, понимая, что талантливый пацан у нашей девочки растет.

– Сам нарисовал? Красиво.

– Я тебе сейчас зубы выбью.

– Шахов, до чего ты невоспитанный человек, прав был Василий Петрович, надо было тебя в Эмиратах на нарах оставить.

Шахов стучит кулаком по столу, тарелки подпрыгивают, на нас обращают внимание.

– Ты все знал, ты, гад такой, все знал и не сказал мне, что у нее есть сын.

– Чтобы ты прижал девчонку к стене и начал пытать, кому она дала шесть лет назад? А уже потом включишь мозг и начнешь прибавлять месяцы? Что, Клим? Как тебе такой расклад? Ты же неуправляемый, бешеный.

Шахов смотрит на рисунок. Мне самому нравятся Супермен и Бэтмен, а еще больше слово «мама», написанное печатными буквами внизу.

– Его зовут Иван, красивое имя, правда?

Жесткий и резкий Шах меняется на глазах, черты лица становятся мягче, уходит жесткость, никогда его таким не видел.

– Красивое. Я сам не поверил, когда узнал, вывернул всю ее биографию наизнанку.

– Там все хуево, но девочка хорошая.