Две полоски. Двойная ошибка

– Нет, не трогайте меня, не надо.

– А ну, вылезай, тварь! Сука, я кому сказал, вылезай!

Он начинает стучать ножом по клетке, пес лает, скаля зубы, из пасти капает слюна, а я начинаю выть, зажав уши.

– Болт, уйми его! А ну, молчать, заткнись, я сказал, Зак, фу!

– А чего ты добивался, запихивая девку туда? Это теперь его сучка, и просто так ты ее не получишь.

Зак и правда лает на Лысого и его дружка, агрессивно, расставив лапы, кидается на клетку, готовый откусить им руки. Я в шоковом состоянии, руки немеют от страха, отворачиваюсь, боюсь того, что пес изменит свое поведение и накинется уже на меня.

– Чертов пес, как все закончится, пристрелю его.

– Успокойся, он-то что тебе сделал? Сам виноват. Звони лучше заказчикам, пусть везут деньги, свою часть договора мы выполнили. Нам нужно сматываться по городу везде камеры, ее могут искать.

– Да не гунди ты, Болт, все будет как надо.

Лысый делает несколько фото на телефон, потом что-то набирает, пес успокаивается, но продолжает стоять в боевой стойке.

– Да, это я, она у нас… Я же выслал все, что еще надо?.. Нет, не было там никакого пацана… Не было, я говорю!.. Это ты мне не лей в уши, был договор на бабу, она у нас, видео я выслал.

Похититель разговаривает по телефону, слушаю с замиранием сердца, они говорят про Ваньку, значит, он дома, он не с ними.

– Да срать я хотел на ваши условия! Нам нужны бабки – и не миллион, а два, нет, три миллиона, только тогда я буду с вами говорить. Все, отбой.

Лысый довольно улыбается, показывая желтые зубы, его подельник качает головой, а Зак сидит рядом и наблюдает за всеми.

– И что будем делать?

– Ждать свои бабки. И придумай, как вывести псину погулять, если ты не хочешь, чтобы я вынес ему мозги, – Лысый снова плюет на пол, чешет пах, намекая, что будет потом.

Мне все равно, главное сын, он в безопасности, и чувствую – с ним все хорошо.

Казалось, что дорога до Ольгиного дома бесконечная. Припарковался у самого подъезда, перегораживая проезд, но на это было плевать.

– Пошли, – наклонился, достал из-под сиденья ствол, холодная сталь приятной тяжестью легла в ладонь.

– Шах, напугаешь пацана.

– Не напугаю, он смелый.

Пришлось сломать домофон, поднимались по лестнице, а когда оказались на нужном этаже, прижался к стене, сделал знак Марку, чтобы не двигался. На площадке было пусто, дверь в квартиру приоткрыта. Сделал шаг в темную маленькую прихожую, остановился, прислушался. Если с пацаном что-то случится, Оля не простит, я сам себя не прощу.