Две полоски. Двойная ошибка

Желудок скручивает спазмами боли, третий день тошнит, наверное, от нервов и неопределенности. Мне не говорят, что будет дальше, как дела с бизнесом Корнева, что случилось с похитителями и заказчиком.

Мужчины отмалчиваются, а когда я начинаю психовать, то отшучиваются, но все заканчивается сексом. Каждую ночь в дальней спальне, их двое, я одна. Касания, ласки, слова. Мое тело в их руках, а я сгораю и возрождаюсь снова, засыпая обессиленная, счастливая, любимая.

– Все хорошо, пойдем, Ванька просил свои фигурки, он без них жить не может.

Захожу в свою съемную квартиру словно в другой мир, в котором я жила много лет, и уже кажется, что все было не со мной. Немного не по себе, в памяти всплывают воспоминания, бардак, разбросанные вещи, незаправленная постель.

Нахожу дорожную сумку, начинаю запихивать в нее все подряд, кусая губы, отвлекаясь болью от слез. Клим ходит рядом, а когда под моими ногами скрипит стекло, смотрю вниз, на разбитую рамку, на фотографию, и меня срывает в слезы.

– Ну, все, все, не плачь, девочка, все хорошо.

Клим крепко обнимает, часто дышу, цепляюсь за его плечи.

– Черт, не знаю, что со мной. Мне не страшно, но как-то накатывает, а так не страшно, нет. С тобой – ничего и никогда, хоть куда, правда. Но меня словно выворачивает, я… я не знаю…

Снова слезы, раздражают уже.

– Но я ведь сильная, всегда была такой, жила одна, ни на кого не рассчитывала, а сейчас расклеилась.

– Тебе больше не нужно быть сильной. Плачь, моя девочка, плачь, но лишь от счастья, а я тебе его дам, много дам.

Гладит по лицу, стирая слезы, убирая волосы назад. Сильный. Красивый. Уверенный. Опасный. Сердце разрывается в груди.

– Я так люблю тебя, очень люблю, – шепчу, но Клим все слышит, в зрачках вспыхивает огонь, он обжигает меня. Готова гореть в нем всегда, дотла, без остатка.

Не отвечает. Целует. Так, как он умеет. Властно. Настойчиво. Сминая губы, кусая, облизывая их.

И нет больше страха, ниоткуда взявшейся истерики, есть только желание и любовь. Наша одежда летит на пол, туда, где осколки моей прошлой жизни, туда, куда я никогда не вернусь.

– Иди ко мне, да, черт, как это снять?

– Завязки, Клим… А-а-а… Порвешь…

Все происходит слишком быстро. Меня подхватывают, несут в сторону. Гладкая поверхность стола. Треск рвущейся ткани, звон пряжки ремня, звук падающих на пол предметов. Прикосновение пальцев к моей обнаженной и влажной плоти. Клим растирает влагу по клитору, заставляя двигаться навстречу ласкам, проникает пальцами, не переставая целовать.