Две полоски. Двойная ошибка

– Ты не понял, мать твою?

– Клим, не надо! Успокойся, он сейчас уйдет!

Но он меня начинает утомлять. Несколько шагов, замах, падение, кровь брызгает из носа мудилы, заливая белый мраморный пол. Драки сегодня было не избежать, кулаки чесались с утра, а еще стояк замучил.

Оля упирается, а я тащу ее вниз, не прощаясь с Алисой, лишь у гардероба девушка успевает взять свое пальто, дальше через центральный вход на парковку.

Мне нужна разрядка, заебало все, хочу отдохнуть.

Хватка железная, Шахов до боли сжимает мою ладонь, холодный ветер треплет волосы, я едва успеваю за мужчиной, прижимая к груди пальто.

И ведь ни одна сволочь не остановила его, не сделала замечание, не помогла девушке.

Снова тот самый внедорожник, Клим открывает дверь, запихивает меня внутрь.

– Чтоб сидела и не дергалась, – грозно указывает пальцем, смотрит, захлопывает дверь.

Садится на место водителя, уверенно трогается с места, выезжая с парковки.

– И к чему все это представление? Нельзя поговорить, как нормальные люди? Ах да, я не по адресу, нормальность – это не про вас, господин Шахов.

Зачем эта спешка? Мы куда-то опаздываем? Утюг дома забыл выключить?

Ну, я сейчас вообще бесстрашная, а судя по тому, что несу, так еще и бессмертная. Интересно, он начнет меня четвертовать в ближайшей подворотне или у этого пути есть конечная точка?

– Нет, ты забыл, драматургия мне ближе.

– Да, да, помню. Но когда я тебя трахал, ты не плакала, а стонала и просила еще.

– Сейчас проверим, как мне показалось.

Странно, но я не боюсь его.

Было много возможностей показать свою силу, ударить, унизить, я знаю, что это такое. Мой отчим не был милым классным добрым дядей, который сдувал с меня и матери пылинки. Про мать все ясно давно, она сразу сдалась, словно ждала и жила именно для этого. Приняла правила абьюза, а вот меня ломали долго.

Сейчас я ломать себя не позволю.

– Как ты проверишь? Возьмешь силой? Трахнешь прямо здесь, в машине? Ударишь? Прогнешь? Это твои методы, да? Чего ты добиваешься?

Кричу, срывая голос, злость вместе с адреналином кипит в венах.

Не понимаю, чего хочет этот мужчина, что ему нужно от меня. От резкого торможения падаю вперед, упираясь в приборную панель. В машине темно, тихо, слышно лишь шум мотора и мое тяжелое дыхание.

– Я все рассказала. Все. Как было, и мне нечего добавить.

Начинает трясти, голос дрожит, пальцы холодеют, давно так не было, после рождения Ваньки – первый раз. Но вот раньше накрывало необъяснимой волной безысходности и отчаянья.