Две полоски. Двойная ошибка

Если я согласилась на подработку в выходные, то нужно куда-то пристроить Ваньку, вариант для таких случаев у меня только один. Надежный и ответственный. Железобетонный вариант. Только вот Ванька не особо любит там бывать в гостях.

Села на корточки, обняла сына, поцеловав в ухо, он засмеялся.

– Вот когда вырастешь совсем большим, вот тогда уворачивайся от моих нежностей, а сейчас я буду тискать тебя сколько хочу. А давай правда никуда не пойдем, но я хочу тебя кое о чем попросить.

– О чем? – Ванька смотрит на меня своими карими глазами, а я вижу глаза Клима – такой же разрез, но вот брови, их изгиб – как у Марка.

– Побудешь в выходные у Амалии, маме нужно поработать, в воскресенье заберу, а в мае устроим себе каникулы и поедем в Питер.

– У Амалии? Она старая и все время рассказывает о том, что было давно.

– Это называется «история», она искусствовед, я говорила.

– И она вновь поведет меня в музей?

– А можно я посижу с Герой?

– Ты знаешь, что нет.

– Потому что Гера посторонний человек.

– Он не такой, он мой друг и наш сосед.

– Давай вы будете просто дружить, а в выходные ты все-таки побудешь у Амалии? Договорились?

Жду ответа от пятилетки, как вынесения приговора, я, конечно, могу заставить, но тогда будут слезы и психи. Больше всего не хочу портить отношения с сыном, от этого потом чувствую себя виноватой во всех смертных грехах.

– И да, сегодня смотрим про Бэтмена, с меня пицца.

Сын улыбнулся, хитро так, совсем как Аверин. Манипулятор малолетний.

– Хорошо, но потом мы с Герой пойдем все вместе в кино.

– С Герой? Втроем? Он звал?

– Да. Я сказал, что спрошу у тебя.

– Я маленький, я так еще не умею.

– Ладно, иди досыпай, шантажист.

Ванька развит не по годам, он не любит сказки, увлекается супергероями и строит из конструкторов космические корабли. Ему неинтересно со сверстниками, взять хотя бы Лариного Жору, Гера ближе, и с ним «клево», как говорит сын.

А еще я непутевая мать и немного обманщица. Я сказала Ваньке, что Амалия – это тетя его папы.

Амалия Павловна – тетка Вани Чеха, именно на ее старом кожаном диване, в её квартире в историческом центре Москвы я потеряла девственность. Именно она не пускала нас на свою кровать. Мы слушались, потому что уважали, а еще потому, что она одна была за нас с Чехом. Против которых был целый, как нам казалось на тот момент, мир.