Две полоски. Двойная ошибка

Шахов оторвался от меня на секунду, отдал приказ, так что зазвенело в ушах, прижал к себе, вновь впился в губы. Он словно горел изнутри, поджигая меня, распаляя, лишая силы воли.

Они такие разные, но эмоции, что бушуют во мне, сметая остатки разума, практически схожи. Клим грубее, он кусает мои губы, сжимая пальцами талию, задирая платье.

– Я сейчас тебя трахну прямо на этом столе, а потом мы пойдем в кроватку, и там я уже буду трахать тебя дальше.

Звон посуды, я уже сижу на столе с широко раздвинутыми коленями, Клим целует шею, оттягивая ворот платья.

– Подожди, Клим… о господи… а-а-а…

Пальцы мужчины касаются промежности, давят, по телу идет жар и дрожь.

– Сука, хочу вылизать тебя там, зная, что тебя трахал Аверин, все равно хочу. Да как, блять, это все снять?!

Падаю на спину, к новому звону разбитого стекла примешивается треск рвущейся ткани. А потом, выгибая спину, хватаясь за скатерть, совсем теряю себя, чувствуя, как пальцами ласкают половые губы, как размазывают по ним мои выделения, как Клим проникает в меня, медленно трахая.

Картинка плывет. Это Марк, рубашка расстегнута, на груди кожаный шнурок с каким-то амулетом. Вот он не верит ни в черта, ни в бога, он сам кто-то один из них. А кто – это зависит от его настроения.

– Смотри на меня, да, молодец, после скажешь все, что ты о нас думаешь, не сейчас. Открой ротик, да, так, малышка, отлично, я словно и не кончал с тобой недавно.

После нескольких движений все-таки выпускаю член Марка изо рта, потому что там, внизу, между моих ног, мне так невыносимо хорошо. Какой же это разврат – лежать вот так, на обеденном столе, с разорванными колготками и трусиками, принимать ласки мужчины. А Шахов, словно голодный, впивался в нежную плоть, царапая отросшей щетиной, наверняка оставляя на бедрах синяки, сжимая их пальцами.

– Оля… смотри на меня… Смотри…

Зачем он мне это говорит? Зачем просит об этом?

Но я смотрю, а Марк вновь заставляет меня открыть рот, проникает членом.

Мне, оказывается, мало надо, всего лишь несколько движений и само понимание факта, что меня сейчас практически имеют двое мужчин.

Кончаю, не кричу, а глотаю воздух, внутри все сжимается, пульсирует, хочу отстраниться, но не дают.