Две полоски. Двойная ошибка

За первым оргазмом последовал второй, когда Клим стал кончать глубоко во влагалище, но тут же снял меня со своего стояка, а я начала тереться клитором об него.

– Сука… блять… кончаю…

Тугое колечко ануса было растянуто, Марк сделал несколько глубоких толчков, и именно в этот момент, когда его сперма начала извергаться, из меня вырвалась порция жидкости. Я сквиртовала, как героиня лучшего, самого отвязного порно, кричала и срывала голос.

Марк напугал, разворачивая меня к себе, накрывая с головой простыней.

У него обворожительная улыбка, как у Ваньки. Аверин убирает мои волосы с лица, трогает щеки, губы.

– Не надо привязывать меня к себе. И Климу так не надо.

– Шах теперь порвет любого за тебя. Хочешь на это посмотреть?

– Не говори ерунды. Это ведь все игра. Вы встретили меня случайно, решили наказать, немного заигрались.

Марк становится серьезным, даже под простыней, под которой мы сейчас словно в коконе, закрытые от всего мира, тесно от его энергетики и перемены настроения. Я примерно знала, что он может спросить дальше, но я ошибалась. Аверин непредсказуем.

– Почему не сказала о сыне? – спросил шепотом.

Сердце подпрыгнуло, а потом упало, в висках застучал пульс, хотела отстраниться, но мне не дали.

– Я не знаю, о чем ты.

Чего я боюсь? Да много чего.

Боюсь за Ваньку, боюсь остаться без работы, боюсь, что его кто-то может отнять у меня. Боюсь любить, потому что это больно. Боюсь того, что я начинаю привыкать к этим мужчинам.

– Так почему ты не сказала о нем? Потому что он от кого-то из нас? Верно?

– Нет, он не ваш, – слишком нервно и быстро ответила. – Он от моего одногруппника.

– От того одногруппника у тебя лишь крест на ребрах.

– Я знаю все, моя славная крошка-мышка, все и еще немного больше.

Марк снова улыбается, в глазах пляшут черти, а в словах нет угрозы, прижимает меня к себе, глубоко вдыхая у виска. Я чувствую, как бьется его сердце, а мое мечется, как птица в клетке, от нахлынувших чувств, которые приносят только боль.

Мне будет больно, я знаю. Потому что я уже растворилась в них.

– Вид у тебя странный, ты не болеешь, случайно?

От Лоры ничего не скрыть. Больна, как есть больна, на всю свою дурную, буйную голову.