Две полоски. Двойная ошибка

– Назови еще раз меня по имени… назови, – стягивает мокрые волосы на затылке, укус в губы, смотрит в глаза, трется каменным членом о живот.

– Клим, – на выдохе, со стоном, сгорая от его прикосновений и желания.

Шахов другой, слишком откровенный и открытый, просил назвать по имени, словно от этого зависела его жизнь. А я перестала понимать себя, утопая в его черных глазах.

– Шах, кончай уже наглеть, это и моя крошка-мышка. Иди ко мне, думаешь, я не соскучился?

Появление Марка смутило, но лишь на миг, мне не дали ничего сказать, Аверин прижал к себе, заглядывая в глаза, смущая, словно я девственница.

– Замучил тебя этот извращенец?

– Да кто бы говорил.

Мы все помещаемся в просторной душевой, а я задыхаюсь от той энергетики, что исходит от мужчин. Крепкие, сильные, с красивыми узорами татуировок по телу, подкачанные. Я рядом с ними точно как крошка-мышка, попавшая в капкан, из которого уже будет трудно выбраться.

– Ты очень красивая. Я тебе уже это говорил.

Марк ведет руками по телу, задевая самые чувствительные места, кончиками пальцев касается груди, сосков, проводит ниже по животу.

Эта мука длилась слишком долго, Аверин любит растягивать удовольствие, я уже заметила, я помню даже спустя шесть лет. А потом он потянул в сторону, заставляя следовать за ним. Накинув на плечи полотенце, стал вытирать меня.

Не ответил, лишь крепче сжал ладонь.

Широкая кровать, я не понимала, отчего меня колотит – от холода после горячего душа или от того, что сейчас будет продолжение начатого на обеденном столе? Клим уже в комнате, сидит в кресле, голый, хищный, между пальцев сигарета, делает глубокую затяжку, выпуская дым в потолок.

– Вообще, я хотела поговорить.

– Почему нет? Самое время обсудить, что вы задумали и зачем обманом заманили меня сюда?

– «Заманили», мне нравится это слово. Может, все очевидно и без объяснений?

– Нет. Что именно очевидно? Что вы хотите поиграть? Только игры у вас странные.

Вообще, было странно – стоя вот так, голой, перед двумя такими же голыми мужиками, качать права. Но Клим молчал, а Марк продолжал трогать, сбивая мысли, путая речь.

– Никто не играет, тебе кажется.

Но меня не слушают, толкают на кровать, падаю спиной, Аверин дергает за ноги на себя, разводя их шире, открывая меня максимально. Нет, сейчас бесполезно что-либо говорить – не услышат. Верх берет желание, похоть, страсть, а не здравый смысл.