Две полоски. Двойная ошибка

Губы, скулы, шею, ниже, мнет грудь, а я смотрю на это, и член снова стоит колом. Марк спускает девушку со стола, разворачивая к себе спиной, заставляя лечь животом на поверхность столешницы. Оля кусает губы, смотрит назад, потом на меня, вскрикивает от проникновения, хватаясь пальцами за скатерть.

Она охуительно прекрасна. Лучшее, что я видел за свою поганую жизнь, полную дерьма и обмана. А мне недавно исполнилось сорок два, куча денег, недвижимости, тачек, куча баб – пластмассовых кукол, я думал, что владею миром, а ни хрена, мир, что окружает меня, такое же дерьмо, как и моя жизнь.

Подхожу ближе, в полумраке комнаты у Оли блестят глаза, глушит стоны, но получается плохо, взяв за плечи, приподнимаю. Сейчас она стоит, прогнув спину, Марк держит ее за талию, я глажу по лицу пальцами, помогая устоять на месте.

– Такая красивая девочка, такая желанная.

Не верю, что я сам говорю такие слова, но я хочу это говорить, я сейчас именно так чувствую, я честен перед собой, и это чистая правда.

– Хочу, чтобы ты кончила снова, хочу увидеть твой оргазм.

Накрываю пальцами ее киску, там все мокро и влажно, моя сперма, ее соки. По кругу ласкаю клитор, одновременно с этим целую в губы и щипаю сосок.

– Не могу… не могу больше… Да-а-а-а…

Кончает, впиваясь ногтями в мои плечи, царапая до крови, а я не чувствую, лишь смотрю в ее глаза, полные удовольствия, и самого кроет желанием. Марк матерится сквозь зубы, кончает следом, упираясь лбом девушке в макушку.

Мы, как два одержимых маньяка, все никак не можем отпустить и насытиться своей жертвой.

Оля слабеет, практически лежит на моей груди, снимаю ее с члена Марка, подхватываю на руки, несу вглубь комнаты, там через вторую дверь по коридору до спальни. Надо дать девочке отдохнуть, чтобы потом с новой силой брать ее уже вдвоем.

– Отпусти, – тихий голос.

– И не подумаю. Сейчас в душ, Аверин обещал тебя вылизать, а он парень, что держит слово.

Как был, в приспущенных брюках и обуви, захожу в душевую, включаю воду, Оля прижимается во мне, прячет лицо.

Шахов явно стареет, становится сентиментальным, уже не тем свирепым зверем, что был раньше. Сейчас не хочу ее никуда отпускать. Чувствую, что смотрит на меня, а по спине бегут мурашки.

Я помню, как она смотрела в первую нашу встречу, в глазах был страх, а сама дрожала от желания.