Почему-то после моих последних слов, я ощущаю со стороны Садулаева (или Громова?) нарастающее напряжение. Салон встречает привычным ароматом, и я с комфортом располагаюсь на своем сидении. Максим закрывает дверь со своей стороны и тут же тянется через меня, чтобы закрепить ремень безопасности.
Моей груди случайно касается мускулистая рука, но, похоже, мысли Максима сейчас заняты чем-то другим. Впрочем, мне это не мешает залиться краской до самых коней волос.
- Городской театр? - наконец не выдерживает он.
На широких скулах начинают ходить ходуном желваки. – Ты хочешь сказать, что вот в той юбке, - мужчина обрисовывает что-то руками в воздухе, - будешь ноги задирать перед всеми?
Ну, вот как?! Как он умеет одной фразой разрушить все разом все?!
- Не в юбке, а пачке, – поправляю невежду заносчивым тоном. – И что значит - ноги задирать?! Я буду Одетта, – зло сверкаю глазами, уже почти ненавидя Макса ничуть не меньше, чем Катьку Наумову.
Это же надо такое ляпнуть! Чурбан!
- Ничего не понимаю в этом, - злится Максим, тут же показывая во всей красе свой огненный темперамент.
Как только дело коснулось чего-то того, что по его шовинистскому представлению не должно присутствовать в поведении женщины, этот наглец тут хмурит брови. К моей досаде, это делает его еще красивее.
– Только то, что всякие козлы в первых рядах будут пялиться на то, что у тебя находится под юбкой.
- Колготки? – ерничаю, почему-то начиная получать удовольствие от того, что Макс… ревнует. – Максим, это работа.
Тяжелый труд…
Впервые обращаюсь к мужчине по имени, чувствуя, как приятно становится на кончике языка.
«Максим», - повторяю мысленно, словно пробуя имя на вкус.
- Искусство! А ты что думал, я только в зале тренируюсь?
Что-то процедив себе под нос, брюнет взвинчено потер ладонью покрасневшую шею.
- Черт! Млин**, я вообще ни о чем таком не думал, – заявляет он возмущенно, будто я виновата во всех грехах. – Кто вообще ходит на этот балет?
- Ну, знаешь! - возмущаюсь я, взвившись на месте, от чего короткий подол платья взлетел, чуть не обнажая верх бедра.
— Это вообще-то благородная профессия. Это тебе не на шесте крутить полуголой попой.
Максим скептически приподнимает бровь, но я уже готова бросить вызов.
- Я приглашаю тебя на представление. Приходи! Посмотришь, как легко «задирать ноги», – смотрю в синие глаза, которые отвечают упрямым взглядом из-под бровей.
После этих сорвавшихся с языка слов мгновенно тушуюсь.
