Кажется, я все же смогла выбить его из колеи.
- Послушай, я все объясню. Все не так просто.
— Это правда? – давлю настойчиво, не отводя взгляда.
- Да, – хрипло отвечает Максм. Губы мужчины сжимаются в одну сплошную неподатливую линию.
- Нам не о чем с тобой говорить.
Я отворачиваюсь и иду в сторону подъезда. Слава Богу, лавочка пустует. Сегодня нет вездесущих бабулек-сплетниц. Хотя бы моя гордость не пострадала прилюдно.
Садулаев вновь останавливает меня, разворачивая к себе лицом.
— Подожди, Ангелина.
- Твои люди разгромили академию. Татьяна… - сбрасываю его руку. - У нее на лице остался след от удара, – делаю глубокий вдох и уже почти кричу, впадая в истерику. - Ты предал меня! Ты знал, как мне дорог балет!
- Клянусь, - цедит Максим, - я тут не при чем.
-Тогда кто?! – кричу так, что закладывает уши. – Кто при чем? Кто все это устроил?
- Мой отец.
Я горько усмехаюсь. Нет, Максим Садулаев, я не такая дурочка, как ты думаешь.
- Я тебе не верю!
После моих слов желваки на скулах Максима становятся отчетливее.
– Скажи мне, для чего ты пришел в наш зал? Какие цели ты преследовал?
Максим молчит, а затем отводит глаза в сторону.
Словно мазохистка, задаю контрольный вопрос:
- Скажи, ты был в клубе с Димой?
Будто размышляя, что ответить, он кривит губы.
- Допустим…
Качаю головой, окатывая его новой дозой презрения. Пока я не спала ночами, предаваясь мечтам, он зажимал всяких «простигосподи» по клубам.
- Забудьте меня, Максим Мансурович.
Глава 28
Ангелина
Месяц спустя
— Ангелина Макарова, на обмерку.
Неохотно плетусь к Надежде - швее большого театра. В желудке сосет, даже голова кружится - сказываешься строгая безуглеводная диета. Поднимаю руки вверх, почти не обращая внимания на манипуляции женщины.
В руках швеи быстро мелькает длинная измерительная лента, когда женщина привычными движениями делает замеры для пошива концертного купальника. Все данные швея заносит в небольшой блокнот с пометками.
В животе бурчит и я, прижав к нему ладонь, морщусь.
Я почти уверена, что если не съем хотя бы дольку яблока, потеряю сознание.
— Что же ты, Макарова? – неодобрительно качает головой женщина, складывая ленту в рулон. – Перед самым выступлением поправиться решила? - синеватые тонкие губы швеи недовольно поджимаются. - Плюс три сантиметра в талии и два в груди, – итог который буквально сбивает с пуант.
Мои глаза от шока становятся размером почти с блюдца. Пересохшие губы дрожат.
