Две полоски

Мирон отстранился от меня, перевернулся на спину, и, тряхнув бедрами, продемонстрировал танец торчащего вверх  огромного члена.

Когда я поняла, что он называет свой член железным дровосеком, на меня напал приступ смеха.

- Нет, ну он, конечно, похож, - хохотала я. - У него железная голова и нет сердца!

- Тс-с-с! - Мирон приложил палец к губам. - Не смейся над ним, он обидится!

Мне стало еще смешнее. Придумать имя своему члену! Говорить о нем, как об отдельном существе! Мирон - это нечто.

Пока я смеялась, Мирон воспользовался моментом, перевернул меня на бок, начал нежно гладить по спинке и, одновременно с этим, вероломно прижиматься к моей попе своим дровосеком.

Я сама не поняла, как получилось, что дровосек оказался уже не снаружи, а внутри.

Но я не возражала. Это было приятно. Как будто там ему самое место! Особенно, когда он движется так неспешно и ритмично,  рука Мирона сжимает мою грудь, губы скользят по плечу, покусывают его…

***

Мирон

Смех - прекрасное возбуждающее средство. Давно проверено: рассмеши девушку, и она будет готова на многое.

Я насмешил Аленку, представив ей дровосека по имени и отчеству, а он, коварно воспользовавшись моментом, снова юркнул в свою обожаемую тесную пещерку.

И планы у него были поистине наполеоновские!

Он пытался возражать, когда я, перевернув Аленку на спину, занял его место и погрузился в обожаемые складочки языком. Но я его приструнил. Я собирался снова завести Аленку, которая, после нового оргазма, шептала, что умирает и больше не может. Неужели она сомневается в том, что я смогу ее воскресить?!"

"Мой язык нарочно заблудился, блуждая в таинственных и притягательных закоулках и избегая главной точки.

Я раздвигал пальцами складочки, находил неисследованные территории, подробно изучал языком, чувствуя, как в главной точке постепенно нарастает возбуждение.

Когда Аленка начала постанывать, я протянул руку вверх и коснулся соска влажными пальцами.

- Мирон, - выдохнула она.

- Да, - отозвался я слегка невнятно.

- Ты… - она не смогла закончить фразу, потому что мой язык, наконец, добрался до горошины, которая к этому моменту стала восхитительно твердой.

- Я знаю, - отозвался я несколько самодовольно.

А чего скромничать? Я офигенен!

***

Алена

Я думала, что больше не могу, но Мирон сделал так, что я снова страстно захотела продолжения! Его язык… как он это делает? Как вообще возможно вытворять такое, от чего у меня самые настоящие искры из глаз!

Он решил сменить позу, поставить меня на четвереньки.