– Поверх криминального на ночь пирога, мясо есть!
И тут запел, задребезжал Стаськин сотовый, заскользив по столешнице.
Степановым вызовом!
Стаська посмотрела испуганно на княгинюшку, приподнявшую вопросительно на ее «кроличий» взгляд одну бровь, и ответила:
– Да!
– Это я, привет, – просипел Степан.
У него перехватило горло от волнения. Он прокашлялся.
– Я не смогу… – И не сумел сказать, что именно.
– Ты в порядке?! – заорала Стаська отчаянно. – Что с тобой случилось?!
– Я? – удивился Больших, настроенный совсем на иные мысли. – Я в полном порядке. Стаська, ты чего?
– Господи! Я думала, с тобой что-то случилось! – выдохнула она с облегчением.
– Почему? – поразился Больших.
– Не знаю! Что-то мне тревожно весь вечер! С тобой точно ничего не случилось?
– Со мной нет, – потрясенный до глубины души этим ее чувствованием, ответил он.
– А с кем? – требовательно спросила Стаська.
– С Верой…
– Что? – перешла на деловой тон она.
– Рак. Завтра срочная операция.
Он вкратце объяснил, что случилось. Они замолчали. И слушали эту тишину, как разговор.
Станислава понимала, что именно Степан не может – и приедет к ней не то что не сегодня, а даже неизвестно когда.
И все причины, не пускающие Степана Больших к ней, укладывались в тысячи «потому что».
Потому что сейчас он жизненно необходим той женщине и ее семье…
Потому что он не умеет по-другому…
Потому что он не может бросить Веру в такой момент, ни тем более сказать ей, что встретил другую…
Потому что он не может быть со Стаськой в счастье, в любви, в радости и врать Вере, пусть и не врать, а недоговаривать…
Потому что ничего бы не сложилось у них, если бы он был другим…
Потому что, когда она ломилась к Степану в дом за помощью, если бы он отказал, или выставил ее, сказав, что устал и это не его проблемы, не возникло бы между ними ничего – ни магии, ни чуда…
Потому что Стаська любила его только таким, таким, какой он есть…
Всего.
Полностью.
