Он решил, что грядет разговор о необходимости развода, и, странное дело, почувствовал облегчение, как отмену приговора в зале суда.
И ошибся. Нет, не о разводе.
– Нам нужна квартира побольше. Я уже присмотрела пятикомнатную в высотке. Это, разумеется, очень дорого, но мы продадим вот эту твою, бабушкину. Я узнавала, она хороших денег стоит – центр, старый фонд, три комнаты, кухня большая. И еще. Ты помнишь моих дядю и тетю, ученых, они на нашей свадьбе были?
Он равнодушно помотал головой.
– Ну, не важно. У них не было детей и родственников, кроме моей мамы. И они объявили меня единственной наследницей. Семь лет назад умер дядя, а тетя – полгода назад. Я уже вступила в права наследования и оформила все документы. Так вот, от них мне досталась небольшая однокомнатная квартира на Коломенской, возле парка. И самое главное: большой каменный, капитальный дом с участком в академическом поселке. Эту квартиру я продам, а дом оставлю. Сейчас престижно иметь дом за городом.
– Надь, – вдруг спросил он, – а почему ты со мной не разводишься? Зачем я тебе?
– Ты мой муж! – твердо ответила она. – Мы семья. В семье всякое случается. Мы все преодолеем. Я понимаю, что у нас наступило некоторое отчуждение, но это потому, что времена переживали трудные. Сейчас все у нас наладится. Муж – это навсегда!
– Нет! – покачал головой Степан. – «Муж», «жена» – понятия временные, а вот «бывший муж», «бывшая жена» – это как раз пожизненно.
Я так и не понял, за каким чертом я тебе нужен?"
"– Ты мой муж! – повторила она с нажимом. – Я тебя люблю! Надеюсь, это понятно?
Это как раз было непонятно: то, что ни фига она его не любит, и давно – не вызывало сомнений. Степан подозревал, что кто-то у нее есть на стороне. Он-то нет-нет да и добирал недостающего от жены секса и уважухи с временными любовницами.
Но для чего-то он Надюхе был нужен, и именно в качестве мужа.
И Степан отступил, не стал настаивать и доискиваться истины, оставив все как есть, второй раз за день испытав облегчение.
Но иного рода – что ничего не надо менять, решать, думать, как устраивать заново свою жизнь, заниматься разводом, юридическими документами, неизбежной нервотрепкой и окончательным чистосердечным высказыванием наболевших, накопившихся обид-обвинений…
Да, боком ему потом вышел этот трусливый инфантилизм! В тот момент еще можно было уйти без особых душевных потерь.
