Они долго ждали разрешения на вылет, больше суток после катастрофы сидели на аэродроме, смотрели на упакованный аппаратурой, готовый к взлету транспорт и тихо мрачнели. Что-то там не заладилось в переговорах на международном уровне с третьей страной, через которую проходил воздушный коридор для их самолета.
Каждый час этих суток, уходящий как в песок, измотал больше, чем сама работа, пониманием, что каждая минута – это чья-то жизнь там, к тому же ребята точно представляли, что застанут по прибытии.
Сбылось, а как же!
Пострадавшие умирали прямо на столе от шока, обезвоживания и истощения жизненных ресурсов организма, если еще доставали живых…
И Больших как руководитель, оценивая состояние своей команды, по прилете в приказном порядке пригласил всех к себе – благо лето, теплынь, раздолье и до реки близко!
Приехали все. С семьями, с женами-детьми, домашними пирогами, салатами и уже замаринованным мясом для шашлыка. Съездили на машинах на речку, вернулись, попарились в бане, замечательно посидели, попели песни под три гитары.
На следующий день с утречка мужики заинтересованно рассматривали приготовленные Больших стройматериалы. Так как по специфике своей профессиональной деятельности мужики все были непьющие, инициативы и энергии имели в избытке, то, не слушая отговоры Степана, дружно и с удовольствием взялись и за один световой день выстроили целиком всю веранду, «обкатав» новое строение тут же шашлыком и застольем.
Так и зажил Степан своим домом.
Разумеется, приезжали в гости родные и друзья, часто и с удовольствием, но не злоупотребляли.
Каким-то образом, не прямым текстом, но весьма доходчиво, Больших дал понять: этот дом – его пещера, его крепость, его территория, а не семейная дача для отдыха, проведения лета на природе и веселых выездов за город.
Я здесь живу!
А вот женщин к себе в дом он почему-то не приводил, за редким, единичным исключением.
С женским вопросом у Степана Больших всегда получалось легко и непринужденно, кроме того, что касалось бывшей жены, разумеется, но это, как говорится, совсем из другой житейской оперы.
Как Бендер, «в разговоре с дамами он предпочитал вдохновение», которое, спасибо Создателю, у Степана имелось.
Знакомился шутя, в основном случайно, не прикладывая усилий к поиску. Понравилась барышня – предпринимал шаги, но без напора, сразу считывая перспективу развития событий.
