Две правды и одна ложь…

По коридору изредка пробегали опоздавшие, чтобы успеть в класс до звонка. Покосившись влево, Эмма увидела приближающуюся бесформенную фигуру фрау Фенстермахер и увлекла Итана в соседний коридор, молясь, чтобы их не заметили. Они прошли через двойные стеклянные двери, которые вели на лужайку, примыкающую к беговой дорожке.

Итан засунул руки глубоко в карманы шорт-карго цвета грязи.

– Нужно вернуться в класс.

– Я должна тебе кое-что сказать, – перебила его Эмма, подходя к дорожке. – И ты должен меня выслушать.

Она толкнула калитку, они прошли через лужайку и остановились у белой линии старта.

Серебристые барьеры для бега с препятствиями стояли ровными рядами. Опрокинутая бутылка с водой валялась рядом с забытым кем-то картонным планшетом. Они медленно поднялись на трибуны, стуча подошвами по металлическим ступеням. Эмма прошла вдоль ряда, села на жесткое сиденье, Итан сел рядом. Ветер хлестал ее по лицу. Она собрала свои длинные волосы в хвост и повернулась к Итану.

– Я не хочу, чтобы тебя разыгрывали, – сказала она.

 – Никогда не хотела. И не допущу этого розыгрыша. Просто сделать это нелегко, учитывая, что происходит, и я не знаю, как выпутаться из этой истории, не выдав себя.

Итан увлеченно разглядывал швы на своих карманах. Две ученицы из класса модного дизайна пронеслись мимо на велосипедах – видимо, тоже прогульщицы.

– Итан, – Эмма повысила голос. – Поговори со мной! Прости меня! Я не знаю, что еще сказать. Пожалуйста, перестань злиться.

Наконец Итан вздохнул и уставился на свои ладони.

– Ладно. Ты тоже меня прости. Просто, когда ты сказала, что подруги Саттон хотят разыграть меня… я психанул.

– Но почему ты не поверил мне, когда я сказала, что не собираюсь в этом участвовать?

Итан покачал головой. Когда он заговорил, его голос звучал напряженно.

На шее Итана дернулась мышца. Когда он отвернулся, Эмма поняла, что есть еще какая-то тайна, и он чего-то не договаривает. Он перевел на нее взгляд, и она увидела вспышку боли в его светлых глазах.

– Я никогда тебе этого не говорил, – произнес он наконец.

 – Но еще в девятом классе, вскоре после того как Саттон с подругами придумали «Игру в ложь», они разыграли меня. Это было ужасно и к тому же погубило мои шансы на научную стипендию по программе, о которой я мечтал. У моей семьи не было денег, чтобы отправить меня на учебу. Мне было почти гарантировано это место, но после розыгрыша… я его лишился. – Послышался легкий металлический звук, когда он провел подошвой по ступеньке трибуны.