Две руки потентата (СИ)

И тут на траверзе носовой башни, у самого борта взметнулся в небо огромный водяной гейзер, броненосец в 15 тысяч тонн чуть ли не приподняло и ужасно тряхнуло — от неожиданности Того упал на палубу, вместе с ним повалились офицеры и матросы, все кто стоял на мостике. И тут же раздался новый взрыв — старый адмирал моментально понял, что произошло — русские заминировали вход в бухту ночью, вот почему их крейсера подошли слишком поздно, к самому концу боя. И сердце в груди тут же замерло — Хейхатиро Того увидел, как из амбразур носовой башни вылетели языки пламени и клубы черного дыма…

— Хорошо, что эти «мафиози» отказались платить нам за «крышу» — теперь они должны быть вырезаны без всякой жалости, до последнего.

И это предстоит сделать вам, драгоценные вы мои. Люди вы у меня без комплексов, слюнтявым гуманизмом не страдаете. Как раз подходите для этого нужного дела — настоящие «отморозки».

На тайную русскую службу молодой маньчжур поступил два года тому назад, и эта деятельность уже принесла ему небольшое состояние.

Но Чжан даже не предполагал, что его могут так приблизить к настоящей власти — но это произошло, когда он тайно встретился с начальником штаба могущественного русского наместника, человеком, к которому раньше не осмелился бы приблизиться. Но именно после разговора с адмиралом, глаза которого жили собственной жизнью, отдельной от его тела, как бы это странно не звучало, сказавшему ему на плохом китайском языке, что именно винтовка рождает власть, Чжан уверился в своей судьбе.

Теперь он имеет чин в русской армии, но тайный, и под его началом не только два батальона маньчжурских стрелков, пошедших «охотниками» на русскую службу, но и большой отряд «хунхузов». Командование последними он поручил Чжан Цзунчану, китайцу, младше его на шесть лет, жестокому и коварному выходцу из Шаньдуня, отец которого спился, а мать была колдуньей. И видимо хорошей ведьмой, раз за считанные секунды вся поседела, и, извиваясь червем, целовала ноги адмиралу.

И вот уже три месяца они истово служат наместнику и наводят для него «свой порядок» от Инкоу до Ляояна. Те шайки хунхузов, что не пожелали принести клятву в верности, безжалостно истреблены, но таких было много только поначалу — казаки и охранная стража, теперь имея надежных информаторов и проводников, живо навели порядок не только в «полосе отчуждения». А затем в дело вступили его «хунхузы», которых казаки совсем не преследовали, и даже помогали.