Две руки потентата (СИ)

Андрей Андреевич поежился — он до сих пор не мог привыкнуть к морскому сражению и взрывам снарядов, от которых вздрагивали, словно живые люди, огромные железные корабли. Теперь все зависело от удачи — если удастся сбить ход броненосцам Того, то Ухтомский со своими двумя «севастополями» гармонично войдет в сражение. Зато он с обоими «иноками» может действовать против «асамоидов» Камимуры — пять против четырех, и тогда последним придется туго.

Все теперь зависит от милости Фортуны — один удачный выстрел, и тогда можно будет разодрать вражескую эскадру по клочкам!

— Ты не хотел «Чин-Йен» потерять, Того-сама, утратишь тогда и его, и «Фудзи» с «итальянцем».

Просто удрать от нас они теперь не смогут, и путь им в одном направлении — строго вниз, на глубину.

Все же Степан Осипович оказался великолепным тактиком — рискуя своими лучшими и быстроходными кораблями, начал бой на преследовании, сосредоточив огонь «Цесаревича» и «Ретвизана» на «Фудзи», которого Того поставил третьим в колонне.

От фугасов с отлаженными взрывателями небронированные оконечности броненосца покрылись пробоинами и проломами, причем частью подводными, «священный вулкан» стал потихоньку оседать в пенящиеся волны, теряя ход. И уже было заметно, что эскадренный ход 1-го японского отряда стал снижаться.

Вирениуса больше интересовал старый «знакомец» — напряженно смотрел за избиением несчастной «Касуги» сразу тремя «пересветами». Десятидюймовые снаряды оказались смертельно опасными для броненосного крейсера по своей сути, что уже не раз было продемонстрировано — шестидюймовая броня 14-ти пудовые снаряды не «держала».

Но теперь имелось одно существенное отличие — по «гарибальдийцу» впервые сосредоточили огонь сразу три броненосца, причем Эбергард координировал этим увлекательным для русских моряком процессом — у борта крейсера каждую минуту вставали водяные столбы во множестве. Их можно было разглядывать их до бесконечности, прекрасно понимая, что часть снарядов попадает отнюдь не в воду, а сокрушает в полете стальные плиты.

Японцы в ответ обрушили огонь всего своего отряда по «Цесаревичу» — флагманский броненосец горел, кормовая башня не действовала, и, судя по всему, японцы вышибли две башни среднего калибра. Но прекрасно забронированный корабль держался, и хода не снижал, и, тем не менее Вирениус понимал, что скоро выйдет из боя для короткой починки.