Но остается вопрос с детьми. Они у него в заложниках, а разъяренный Лев – это непредсказуемые последствия.
Что с его сыном – непонятно. Про Никиту никто ничего не говорит. И пусть, этот мужчина смотрел на меня с презрением, но почему-то у меня к нему не осталось негативных эмоций. Или вся моя ненависть направлена на мучителей. А Никита, пусть и преследуя свои цели, все же не позволил состояться бракосочетанию.
После многочасовых хождений по мукам размышлений, я пришла к одному-единственному решению – мне надо поговорить с Богданом.
Пусть не признается, кто он. Я сама расскажу правду. Не хочу. Не заслуживает он ее знать. Но мне не к кому обратиться. Сама я не справлюсь.
Только его нет. Как нас всех привезли в этот дом, так он через минут тридцать уехал. Я видела в окно, как садится в машину. Да, так и не вернулся.
Его шавка бегает по дому. Я стараюсь с ней не сталкиваться. Один раз она увидела меня в коридоре, так я едва отвязалась, от нескончаемого потока всякой чуши, разболелась голова.
Что он в ней нашел? Возможно, нельзя так говорить о практически незнакомой женщине, но она же дурная как пробка."
"Богдан… что у него за мания менять фамилии, теперь имена? Не дают мне покоя его тайны. А еще я не могу забыть наш поцелуй. Извелась вся. Но одно касание, и он воскресил все. Ураган чувств, которые никогда не будут взаимными. Боль дико сжимает сердце в тиски, и нет от нее спасения. Порой, кажется, все, последняя капля, больше не вынесу, но потом новый жизненный поворот и новая порция нечеловеческой боли.
Говорят, судьба не дает человеку больше, чем он может выдержать. Так вот я уже не могу… Смотрю через окно на небеса, шепчу:
- Пожалуйста, достаточно, хватит! Подарите мне хотя бы один лучик надежды. Помогите… Только высшие силы способны прервать этот ад. Подарите мне возможность сделать хотя бы один безболезненный вздох. Чтобы легкие не обжигало отравленным смрадом безысходности.
Ворота открываются. Замираю. Появляется его машина. Вздрагиваю от неожиданности, протираю глаза.
Богдан выходит из автомобиля. Поднимает голову. Безошибочно находит мое окно. Даже с довольно большого расстояния ощущаю обжигающий огонь его глаз. Цепляюсь скрюченными пальцами за подоконник, жадно ловлю ненавистные черты лица. Чем больше смотрю, тем сильнее вижу его, прежнего. Снова я падаю в адскую пропасть, и никто мне не протянет руку, чтобы спасти.
Мне бы отойти от окна. Не позориться. Но даже на это не хватает сил.
