Зато Богдан спокойно мне кивает и как ни в чем небывало заходит в дом.
А меня продолжает трясти. Мне опасно находиться с ним рядом. Эта зависимость погубит, еще немного, и я окончательно утрачу контроль. Но какая-то часть меня рада, даже этому нашему болезненному и дикому пребыванию в доме его тестя. Ведь, невзирая на все обстоятельства, он все же рядом. Впервые за столько лет.
Иду в ванную. Принимаю холодный душ. Пытаюсь привести себя в чувства. Главное – дети. Надо поговорить с ним без свидетелей. А все мои чувства, надо спрятать как можно дальше.
Просто сказать: «без свидетелей», а вот организовать подобное в этом доме очень непросто. Наши с Богданом спальни на разных этажах. Он спит с ней… сжимаю зубы до скрипа, запрещаю себе продолжить эту мысль. По дому постоянно бегают слуги, и шавка не отлипает от него. Так что мои прогулки по дому, увенчались лишь очередным разочарованием.
Иду в сад. Как можно дальше. Хочется уединения. И еще завыть в голос. Нахожу лавочку, увитую плющом, спрятанную от посторонних глаз.
Сажусь и даю волю слезам. Надо выплакаться, так должно стать хоть немного легче.
- Кать, не бросил я вас. Просто придется немного задержаться. Я скоро вернусь, и мы будем всегда вместе, - доносится до меня голос Богдана.
С кем он говорит? Вскакиваю с лавочки, подкрадываюсь ближе. Вижу его с зажатым телефоном около уха, ходит взад и вперед. Я довольно далеко. Но все слышно хорошо. Ночь очень тихая, безветренная. То хмурит брови, то лицо озаряется улыбкой… очень чистой, светлой… Мое сердце невольно сжимается в радостно-болезненных спазмах.
- Обещаю. Как там няня? Не обижает вас? – отходит немного дальше, и я больше не слышу разговора.
Няня? Он говорит с дочерью? Его дочь зовут также как нашу?
В глазах темнеет. Сгибаюсь пополам. Судорожно хватаю ртом воздух.
- Елизавета, вам плохо? Помочь? – кто-то берет меня за руку. Поддерживает, не дает упасть.
Не сразу понимаю, кто передо мной. Глаза застилают ядовитые слезы.
Мотаю головой. Мычу.
- Нельзя же так себя изводить, - Адриан Аркадьевич усаживает меня на лавочку.
– Тем более, если я могу вам помочь.
- Помочь? – переспрашиваю, не в силах даже понять смысл этого слова.
- Конечно, я не враг вам, поверьте. Скорее друг.
- Друг? – моргаю. Все еще не вижу его лица. Боль заглушает любые мысли.
- А как еще назвать того, кто готов помочь вернуть вам детей? – в темноте ночи отчетливо видно, как сверкают его хищные глаза.
Глава 38
Богдан
- Нехило тебя зацепило, - делаю глоток крепкого кофе.
