"
"Орел убил любовника жены, нашли его сидящим возле покойника, он даже отнекиваться не стал. До того хорошим охотником был, порядочным, а тут «будто пелена глаза застелила» – так мужик объяснил свой поступок при первой встрече. Не то чтобы жаль ей его стало, просто решила соратника заиметь, поддержкой его заручиться. В ту пору ей нужны были надежные люди. Ни разу он ее не подставил, всегда рядом был, так может, и сейчас зла не держит? Если Орел не понял ее, то никто не поймет, можно и не надеяться.
Они развели костер, расположились кругом, она первой дежурить вызвалась.
Спать все равно не будет, ни сейчас, ни позже, пока не решит, может ли доверять остальным. Орел так на нее посмотрел, будто сказать что-то пытался без слов, затем укрылся плащом и спиной к ней повернулся, мол, доверяю, смотри. Она фыркнула – безрассудный мужик, ничего не скажешь.
Как ни старалась, а все равно в сон провалилась. Тяжелая дрема навалилась внезапно и застала ее врасплох. Чудились ей твари разномастные, тени их длинные тянулись по земле, прямо к лагерю.
Выла нечисть, скребла когтями ледяную корку, приближалась.
Дива заворочалась, открыла глаза.
Видит, идет перед тьмой чудищ тень, совсем неприметная, такую в толпе от человека не отличишь, но саван за ней тянется темнее, чем ночь. И из савана этого всё новые звери появляются – лают, воют, скрежещут зубами. Челюсти клацают – клац! Клац! Косматые, рогатые, изломанные и горбатые, дымом из тени выходят, плотью обрастают и разбредаются в разные стороны.
Приблизилась тень, глаза хитрые сияют, будто за ними свечи горят.
Подошла ближе, закряхтела, присела, заглянула Диве в лицо, головой покачала.
– Что за тварь ты? – Тело не слушалось, налилось тяжестью.
– Стариков грабишь ты, а тварь я? – Старуха достала из складок полушубка палочку. – Малечина-калечина, сколько часов до вечера?
Силой бабка заставила Диву вытянуть руку, на палец указательный палочку поставила. Игру детскую Дива сразу узнала, но никак не могла понять, что этой блаженной старухе надо.
– Считай, голубушка, считай. А я пока…
Отошла старуха, склонилась над Блаженным, громко носом воздух втянула, да как фыркнет! Лошади беспокойно заржали.
– Хорошо вели себя, хлопчики? – Старуха склонилась над Орлом. – Плохо, очень плохо, а ты, – ее короткий мясистый палец указал на Диву, – хуже всех. Считай!
– В пекле тебя заждались. – Во рту у Дивы стало сухо, язык еле-еле ворочался.
– Да ты, голубушка, так и не поняла, с кем сцепиться пытаешься.
