В сарае она увидела не только Габриэля – обыкновенную сипуху с белой мордочкой и светло-коричневыми крыльями, но и самую младшую сестру Аву: маленький серый домовой сыч – пригоршня перьев и круглая головка – как раз прыгал по полу сарая вслед за мышкой.
– Сейчас я её поймаю, сейчас! – крикнула сестра, но, споткнувшись, упала клювом вниз."
"– Интересная техника охоты, – сухо заметил её брат. – Нужно поработать над ней ещё, тогда и ты поймаешь вкусняшку. – Он взглянул наверх. – Эй, смотри, кто летит.
Труди беззвучно подлетела к потолочной балке, на которой сидел Габриэль, и уселась рядом с ним.
Они прижались друг к другу, и Труди порадовалась, что она снова здесь. В человеческом обличье Габриэль был учеником столяра в соседней деревне, поэтому он не мог навещать её в школе, и Труди ужасно по нему скучала. Но, судя по всему, Ава тоже по ней соскучилась: от радости малышка чуть не опрокинула её с балки.
Секунд через пять, как она и ожидала, Габриэль спросил:
– У тебя всё в порядке? Ты чем-то опечалена, так ведь?
– Нет-нет, всё отлично, – возразила Труди.
– Боюсь, нам придётся вернуться в дом: у дедушки Баддера для тебя какое-то поручение.
– Сначала скажи, что случилось.
– Ничего не случилось. – Труди нервничала – было слышно, как дед громко ворчит и, кажется, ещё больше сердится. Ему не нравилось, когда Труди и её четверо братьев и сестёр летали. Сам он мог полететь, только спрыгнув со скалы. Хоть дед и происходил от оборотней, но сам превращаться не умел.
– Ава, лети к нему быстрей, скажи, мы сейчас придём, – попросил Габриэль.
– А почему я?! – заныл сыч и слетел на пол сарая. И вскоре там уже стояла девочка лет десяти. Натянув на себя не слишком чистое жёлто-серое платье, она крикнула:
– Мы уже идём!
– Пошевеливайтесь! – крикнул Баддер, и Ава закатила глаза.
– Ну давай уже говори, – настаивал Габриэль. – Нас никто не слышит, и я никому не расскажу.
Труди сдалась.
– Я влюбилась, – призналась она.
– О, круто! Поздравляю! – казалось, Габриэль и правда рад за неё.
– Он оборотень или человек?
– Оборотень. Волк, – ответила Труди. – Вожак стаи.
– А! – По лицу сипух понять ничего нельзя, но, судя по голосу, Габриэль был впечатлён. На мгновение Труди почувствовала гордость. Но только на мгновение. Потом её любимый брат осторожно просил: – Ты счастлива?
И Труди не разрыдалась только потому, что в обличье совы плакать так же невозможно, как и играть на пианино.
Она тут же выложила всё без утайки.
