– На это я бы рассчитывать не стал. А рассчитывал бы на то, что он уже в курсе всего.
– И чего делать будем?
– А ничего не будем, – пожал я плечами. – Мы выполнили гражданский долг – и все, кто нам что может сказать? Случайно раскрыли деятельность преступной организации, так сказать, нас вообще награждать надо.
– Может, и надо, – задумчиво сказал Федька, – но вот как-то нет ощущения, что награждать будут. Вот нет его – и все тут.
Ну я бы так однозначно не рассматривал случившееся – все же поляна для дальнейших наших действий подрасчистилась, но что будет дальше – никак не просчитывается.
А это плохо.
Когда сели в «кюбель», поделили пополам деньги, что я вытащил из сумки самоубившегося Паши. Действительно очень, очень немало на каждого пришлось: Паша совсем не бедствовал, хоть и изображал из себя сироту и трудягу на две ставки. Умел образ выдержать, получается. А вот с чего он эти деньги получал, интересно? Откуда доход? Даже злодейства должны кем-то оплачиваться.
– А неслабо, неслабо, – покачал головой Федька, убирая свою долю во внутренний карман дубленого полушубка.
– Вот и я о том же. Ладно, поехали.
Высадив Федьку у общаги и убедившись, что с ним ничего не случилось, я посмотрел на часы. Насти уже дома нет, погода летная, насколько я понимаю. Так что лучше сначала где-то позавтракать. Где? Пока все закрыто – раньше двенадцати ни один кабак не открывается. Хотя нет, вру: бар в гостинице Шалвы работает чуть ли не с восьми утра, насколько я помню, там накормят.
Развернувшись с заносом на скользком укатанном снегу, поехал обратно к центру города. И вправду жрать хочется куда больше, чем спать. Выехал на Советскую, остановился у самого входа в гостиницу. Прямо передо мной стоял «газончик» с кузовом-ящиком, по которому я едва сразу стрельбу не открыл, прямо через лобовое стекло «кюбеля», и лишь тогда успокоился, когда увидел, что кузов кое-как сделан: щели в палец, и никакая тварь там ни за что и никогда не заведется. Просто развозка товара.
И действительно – стоило об этом подумать, как из подъезда гостиницы вышел мужик в спецовке, несущий три поставленных друг на друга пустых ящика. Не обращая на меня ни малейшего внимания, он открыл дверцы кузова и забросил ящики внутрь.
Я перевел дух, потом убрал американский карабин под заднее сиденье. Все, нечего с ним в городе мельтешить. Толкнув легкую металлическую дверку, вспомнил, что утеплить машину мне вроде как и не светит уже: сервис-то разгромлен.
