«Виллис» рыкнул мотором, развернулся почти на месте, подняв колесами фонтаны снега, рывком тронулся с места и резко оттормозился у грузовика. Все мешки и сумки перебросили в кузов, куда я вскарабкался, невзирая на протесты Насти.
– Тесно в кабине будет: с автоматами не развернешься.
– Тогда и я к тебе! – заявила она и полезла следом.
– Да после КПП уж лезла бы, пока погрейся, – запротестовал я, но она меня отшила сразу, заявив, что ей не холодно.
Да уж, не холодно, как же.
В кузове было ехать не только холодно, но еще и тряско, жестко и совершенно не комфортно.
Ухватиться можно было только за край высокого борта, но тогда сидеть было неудобно. А если не держаться, то тебя начинало валять во все стороны, особенно на поворотах. Хорошо, что хотя бы от ветра дощатый кузов защищал вполне удовлетворительно, а то бы вообще закоченел.
У КПП ничего необычного не происходило, по крайней мере с виду. Пусто, шлагбаум опущен, от дота уютно тянет дымком. Сонный комендач-часовой заглянул в кабину и кузов машины, проверил документы, продиктовав данные скрывавшемуся за окошком писарю.
Немного удивился тому, что женщина в кузове едет по такому холоду, в то время как в кабине свободное место есть, – даже Федьке попенял за отсутствие джентльменских навыков. Потом нас пропустили, и едва шлагбаум поднялся, к КПП на большой скорости подлетел еще один автомобиль, какой-то кургузый то ли пикап, то ли грузовик, но разглядел я его с трудом: свет фар, бьющих прямо в глаза, мешал."
"«Блиц», подвывая трансмиссией, начал неторопливо и солидно разгоняться.
Фары высветили полуразрушенные дома за полосой отчуждения, стало немного страшно – никогда не ездил через это жуткое место вот так, открыто, в кузове, кабина всегда предоставляла дополнительную защиту, пусть даже иллюзорную. Хотя те же крестьяне здесь катаются в кузовах – и ничего, да и не только крестьяне. Так что это я просто избалован, получается.
Но место по-любому страшноватое – я здесь, слава богу, успел в фонарщиках чуть-чуть повоевать, увидел, что способна рожать Тьма, скапливаясь в местных подвалах.
– Настя, очки, – сказал я, натягивая на глаза свои мотоциклетные. – Темно, призрак может вплотную подлететь, а мы и не увидим.
– Хорошо, – коротко ответила она, вытаскивая свои пилотские очки из сумки и надевая.
Опель разогнался, в кузове вновь затрясло, а я на всякий случай подался к заднему борту – как-то не понравилась мне машина, ехавшая следом. Очень уж нервно неслась.
