В упор, да из пулемета, с лентой на сто пятьдесят… очень было бы впечатлительно.
Наша простенькая ловушка сработала. Преследующая машина, накренившись и подпрыгнув на кочке, влетела в этот переулок через полминуты, и лучи ее фар уперлись в высокий кузов грузовика, начисто перегородившего дорогу. Водитель дал по тормозам изо всех сил, их потащило вперед юзом, и в этот момент три автомата ударили по кабине длинными очередями. Сыпануло смесью стеклянной и металлической крошки, искр, выбиваемых пулями из металла, вроде бы даже кто-то закричал, но мне могло и показаться, затем машина, странно дернувшись, свернула в сторону, ткнувшись бампером в забор, который накренился, но выстоял.
Стрельба стихла – все три рожка опорожнились.
– Перезарядка! – крикнул я.
Получилось как-то неожиданно громко, словно звук человеческого голоса был для этого места противоестественным.
Залязгал негромко металл, на место пустых встали полные магазины.
– По кабине огонь! – И сам первым утопил спуск.
Зачем зря рисковать, если можно вновь прочесать свинцом тесное пространство кабины какого-то небольшого грузовичка.
Патронов у нас много, на всех хватит. Автоматы опять прогрохотали свои недлинные арии, разбрасывая вокруг гильзы и расхлестывая струями свинца машину, в которой уже никто не шевелился.
– Перезарядка! Прикрывайте!"
"Вновь негромкий металлический звук магазинных защелок. Перемахнув через борт, я вытащил из кобуры пистолет, чтобы иметь возможность орудовать одной рукой, подошел, удерживая его на уровне глаз, к машине, похожей сейчас на дно дуршлага.
Достал из сумки фонарик «жучок», посветил внутрь.
– Что там? – спросил Федька.
– Фарш, – ответил я, и именно это слово как нельзя точнее характеризовало то, что я увидел.
Грузовик был небольшим, полуторка «штайр», да еще и с необычной пятиместной кабиной, с коротким кузовом. В кабине было четверо. Двух передних изорвало буквально в клочья – в каждого пришлось, наверное, по паре десятков пуль. Они были похожи сейчас на пропитанные кровью кули тряпья, на которые кто-то бросил автоматы.
Чтобы заглянуть на заднее сиденье, пришлось открывать дверь. Ствол кольта уставился в темноту кабины, зажужжавший вновь фонарик разогнал темноту. Один труп, хоть изорван и поменьше, крупный мужик с усами, черты лица восточные. Руки так и сжимают карабин М1 вроде моего. Второй молодой, кровью забрызган, куда ему попало? Ну-ка…
– Федь, давай сюда! Настя, прикрывай! Здесь живой!
– Ну и кончай его! – крикнул Федька.
