Поднялись по добротным, тщательно очищенным от снега сходням, позвонили в дверь – и нам открыла молодая женщина в традиционном здесь прикиде, то есть в брюках со множеством карманов, крепких ботинках и толстом свитере, из-под которого немного высовывался край кобуры. Сергей назвал ее Наташей. Я почему-то сразу подумал, что расписной «жук» как раз ей и принадлежит.
Она показала нам, куда вешать верхнюю одежду, а на пистолеты на ремнях даже внимания не обратила. Ну может, и правильно – мы там все равно никого убивать не собирались.
Ну и принимающей стороне честь делает: не параноик в стиле многих других власть имущих.
Из тесноватой и явно пристроенной позже прихожей мы вошли в просторный холл, скорее даже гостиную, отделанную сплошь светлым деревом, – самая престижная отделка из доступных по местной убогости. У дальней стены даже камин был, сложенный из круглых речных голышей, и в нем сейчас плясал небольшой огонек. По стенам головы всякого зверья развешаны – и медведь есть, и кабаны, и лось огромный, и волки.
На дальней стене пяток винтовок – ничего особенного, наши трехлинейки и немецкие маузеры. И двустволка одна, в очень пышном исполнении: сплошное серебро."
"– А что, уютненько, – одобрительно сказала Настя.
– Вы в столовую проходите, сейчас обедать будем, – сказала Наташа, показав на двустворчатую дверь справа. – Отец сейчас спустится, он там по телефону разговаривает, – добавила она, указав куда-то на потолок.
Столовая по стилю соответствовала гостиной – тоже сплошь дерево, которое, похоже, еще и прижимало к стенам дополнительный слой утеплителя.
Иначе бы так тепло в этом просторном сооружении не было, невзирая на батареи и камины. Камин имелся и в столовой, но главным в ней был все же просторный, человек на двадцать, обеденный стол.
– Отец гостей любит, – пояснила Наташа. – Присаживайтесь.
Стол был уже накрыт скатертью, приборы расставлены, хотя, по моим прикидкам, количество приборов никак количеству приглашенных не соответствовало: маловато нас как-то.
Сразу же за нами молодой толстый парень вкатил в столовую сервировочный столик, уставленный кастрюлями и судками, а не менее упитанная тетка сноровисто взялась расставлять все это по столу. Охраны нет, но прислуга имеется.
Запахло. Аппетитно так запахло, всерьез, чуть слюнями не захлебнулся.
Дверь в столовую вновь распахнулась, вошел мужик лет пятидесяти с виду, сухощавый, невысокий, с седоватыми короткими волосами.
