– Трудно доверять тому, кто старается по максимуму держать тебя подальше от информации, – высказал я именно то, что думал о стиле руководства своего собеседника. – Рано или поздно понимаешь, что надо действовать по-своему, иначе на тебя просто наплюют.
Милославский усмехнулся как-то кривовато, затем сказал:
– На самом деле вся эта… информация, которую я вроде как удерживал, выеденного яйца не стоит.
– В смысле?
– Я все равно не смогу без вас обойтись, так что беспокоиться о том, что когда-то я вас… «кину», или как-то так… не следует.
Потому что это невозможно.
Я удивленно уставился на него, ожидая продолжения.
– Я хотел вас удержать на Ферме именно потому, что мне без вас никак. Вы – самый ценный член команды.
– А, ну да, – кивнул я. – Я это заметил, когда катался в Красношахтинск за документами в отдел НКВД. Вы меня тогда всеми силами пытались сберечь. И вторая поездка, водой… как у Христа за пазухой себя ощущал.
– Вторая поездка была вполне безопасной, если глупостей не делать, – ответил Милославский.
– А вы бы их делать не стали, так что я не беспокоился. А во время рейда за документами я всего еще не знал. Многого не знал. Потом это изменилось.
– Почему изменилось?
– Мы работаем. Поэтому больше узнаем, – развел он руками.
– И что узнали? И как?
– Да больше по анкетам, тем, что вы заполняли, – сказал Милославский и выложил знакомые мне листы из папки на стол: – Узнаете?
– Ну да.
– Девяносто процентов верных ответов на те вопросы, на которые вы смогли ответить. – Достав из той же папки синий граненый карандаш, он поставил галочку возле итоговой цифры.
– Десять процентов ошибок заложены были в сами вопросы, для проверки. Проверку вы прошли.
– Что это дает? – озадачился я.
– Надо еще сделать анализ крови сравнительный – мы вроде как придумали технологию, – задумчиво заговорил Милославский. – Но выходит так, что мы с вами земляки. – Наткнувшись на мой непонимающий взгляд, он объяснил: – Мы из одного слоя действительности. Только мы двое на весь Углегорск и окрестности.
– Вы так сентиментальны? – поехидничал я.
– Нет, я вообще не сентиментален, – покачал головой Милославский. – Но я имею все основания полагать, что пройти между слоями действительности могут только те, кто имеет отношение к обоим слоям.
– Чуть подробней с этого места можно?
Я уже понял, к чему он клонит, но хотел убедиться. Пусть до конца говорит.
– Вы провалились оттуда сюда, как и я, – взялся объяснять профессор. – Но за вами проход не закрылся, он так и держится.
