– Не понял… ты серьезно?
– Мы собирались уходить вместе – вместе и пойдем.
– Я уже никуда не собираюсь, – обернулся я к ней. – Я остаюсь с тобой здесь. Ничего, зато поживем подольше. Сколько получится.
А что нам еще осталось? Только так. Да, когда Милославский мне это сказал, то, что тоннель не для всех, а только для нас с ним, получается, на меня как воз кирпичей вывалили, но решение пришло сразу, не было даже миллисекунды сомнения. Я остаюсь с ней. До конца, каким бы этот конец ни был. Здесь. Или не здесь.
Где угодно, но с ней. А по-другому я никак не согласен.
Да, надо, надо искать этот проход, точнее – возможность им воспользоваться, хотя бы для того, чтобы сделать свою жизнь здесь лучше. Тем более что эта жизнь обещает быть очень длинной, хоть пока в это и не верится. Но жизнь здесь, с ней, не где-нибудь еще. Я не уйду без нее. Не смогу.
– Нет. – Она отложила щетку и повернулась ко мне: – Я не могу верить Милославскому до конца, как и ты. Хотя бы для того, чтобы забрать канал исключительно для себя, он наврет что угодно.
Проверить, не сунувшись туда, все равно не выйдет.
Я подошел к ней, нагнулся, обнял сзади, прижавшись щекой к ее волосам.
– И что ты предлагаешь? – спросил тихо.
Я ожидал, что она скажет «я сунусь», но похоже, что таких слов она и сама сейчас испугалась. Просто обхватила мои руки своими, потом сказала так же тихо:
– Делай, что делал. Ищи этот выход, а там видно будет, – вздохнула она глубоко. – Если ничего не получится, то… то и не получится.
А если… в общем, если будем близко, тогда и решим окончательно. Мне кажется, что тогда все станет ясно. Он же сказал, что с «посторонним» тоннель вообще не откроется?
– Он так думает – это всего лишь одна из теорий, – ответил я. – А может, даже теория у него другая, а это опять версия для нас.
– Поехали, – сказала она и, перехватив мой недоуменный взгляд, пояснила: – Завтра в Углегорск поехали. До того, как ты взял на себя какие-нибудь реальные обязательства перед Болотовым и Егоровым.
Пока ты им разве что за борщ должен.
– Это верно, пока мы с этой стороны чисты, – согласился я и похвалил себя за то, что не развелся вчера на конкретный ответ.
А пока чем я им обязан? Обещание «присмотреть» за мной, смутное обещание что-нибудь дать, если мне это понадобится в процессе поисков, да и все. Нет, там меня за язык не подтянешь: пока деньги по столу не двигались и никто финансовых обязательств на себя не взял – сделки не было, были лишь намерения.
