Мой спутник хлопнул меня по плечу, и когда я обернулся, он показал пальцем куда-то налево. Точно, заяц-беляк, чешет куда-то как оглашенный.
– Охотник, что ли? – спросил я его, перекрикивая двигатель.
– Ага, есть такое дело! – крикнул он в ответ и похлопал по длинному брезентовому чехлу, что взял с собой в машину.
Ну да, винтовка у него, в то время как он ППШ вооружен. Зачем она еще в этом лесу нужна, кроме как для охоты? Собственно говоря, Степаныч нам проговорился про то, почему самим «упродам» эти снегоходы не отдали: молодые, говорит, будут там бездельем маяться и за зайцами гоняться, вот и переломают все к черту.
Решили вот так, как сейчас.
Обогнули длинный овраг, ориентируясь по торчащим из снега кустам, потом прошли мимо очередного перелеска. До места добрались часа за полтора примерно – как я и рассчитывал. И не заплутал. Вывел точно на старую просеку – ту самую, по которой, в дождевике и резиновых сапогах, шел к дороге, на которой впервые Федьку встретил. А затем, за облетевшими кустами, увидели натянутую на колья колючую проволоку, а за ней кирпичные развалины, новый сруб, мой генераторный сарай с шапкой белоснежного снега на крыше.
Молодой мужик в ватных штанах с помочами и в свитере активно махал большой фанерной, обитой по краю лопатой, расчищая дорожки. У крыльца домика стояли две пары лыж, воткнутые задниками в сугроб, а из периметра, через широкую примитивную калитку, в нашу сторону вела накатанная лыжня, которую мы сейчас безжалостно испортили.
– Эй, Петька, принимай смену! – неожиданно крикнул сидевший у меня за спиной парень.
Петька дурашливо вытянулся по стойке «смирно» и отсалютовал лопатой. Потом подбежал к забору и распахнул калитку перед нами.
– Заходите, чаю дадим, если хотите, – пригласил он нас, показав на сруб, на крыльце которого появился его напарник, тоже в свитере, с автоматом на плече.
– Хотим, не откажемся, – ответил за всех Иван, выбираясь из-за руля.
Дальше началась суета с разгрузкой, в которой мы участвовали не очень активно, – наше дело привезти, а не грузчиками работать.
Пока они мешки таскали, я огляделся, отметив, что мой сарай огорожен натянутой на колья веревкой, на которую для верности еще и красные лоскутки навязали. И к самому сараю ни одного следа не ведет, так что личный состав явно «заинструктирован до слез». И на мороз выставлен. Таким же веревочным заборчиком был огорожен вход в подвал, в котором нашли убитую. И над его крышкой еще и навесик сделали, чтобы снегом не заваливало.
