Из кабины вылезли уже знакомые «упроды», оба молодые, не старше двадцати пяти, наверное, румяные на морозе. Поздоровались, один из них, круглолицый и курносый, откинул задний борт кузова, показав на мешки и коробки:
– Вот это все нам увезти надо. Получится?
– Получится, почему бы не получиться? – сказал Федька, прикинув объем. – Тут весу сколько?
– Кил четыреста, – ответил водитель, темноволосый и худощавый, полная противоположность своему коренастому напарнику. – Ну может, чуть-чуть больше.
– Без проблем.
Сначала руками вытолкали из сарая сани-прицепы, низкие, с бортиками и поручнями для крепления груза, на широченных лыжах с продольными ребрами, подтащив их прямо к машине.
Оба «упрода» полезли в кузов, откуда и начали подавать груз, а мы втроем принимали его снизу и раскидывали по саням. По расчетам Степаныча, каждый из снегоходов мог тащить за собой по три центнера, так что до нормы загрузки было еще очень далеко. Поэтому мы прикидывали так, чтобы больше груза легло на сани, которые будет тащить машина Ивана, – он поедет без пассажира, а мы с Федькой еще и «упродов» повезем.
"
"Закрепили груз веревками, проверили, не вывалится ли где-то на косогоре или повороте, загрузились да и тронули в путь.
На этот раз я шел головным, потому как сам маршрут разрабатывал и сам разведывал. Гусеницы резво месили рыхлый снег, время от времени машина слегка проседала то на один, то на другой борт, словно в трясину проваливаясь, но провалиться у нее все равно не получалось. Когда скорость чуть увеличилась, нос снегохода чуть приподнялся, вроде как глиссировать начал, и машина пошла еще легче.
Сани сзади почти не ощущались, разве что в гору.
Двум другим снегоходам было еще проще. Я оглянулся и увидел, что они идут по проложенной мной дороге, не встречая уже почти никакого сопротивления. Так туда-обратно съездим – и уже какая-то дорога появится. Только потом ее вновь снегом засыплет и заново пробивать придется.
Ветра не было, в очках и с опущенным на лицо подшлемником, в толстом тулупе, который я, вспомнив, что мой собственный в ремонте, сдернул со склада Фермы, было вполне тепло.
Мой спутник, тот, что темноволосый и худощавый, что-то даже напевал, насколько я слышал через треск мотора. Когда приблизились к первому «языку» леса, я опять увидел лося – наверное, того самого, что мы заметили с самолета. Бежал он на этот раз по лесу, между деревьями, но все равно у самой опушки.
Обогнув перелесок, выехали на следующее поле, полого спускающееся к дальнему лесу.
