Он шагнул следом, я по тени увидел, как он поднимает оружие.
Моя рука легла на швеллер, нащупав рукоятку кольта.
Я стер все масло – пистолет не должен был замерзнуть. Он обязан сработать.
Я доработал все пули так, чтобы они убивали наверняка.
И я просто упал вперед, на одно колено, поворачиваясь и заваливаясь на задницу, наводя пистолет в силуэт своего конвоира.
Не по тебе эта работа, Милославский.
Кольт дважды глухо грохнул, несильно дернувшись в сомкнутых ладонях, влепив две тяжелые пули в верх груди профессора.
Железные стены сарая отразили звук выстрела, как кувалдой ударив по барабанным перепонкам. Милославский упал сначала на колени, а потом лицом вниз, в промерзлый грязный гравий – снега так в сарай и не намело.
А я уже отрывал от магнита «лимонку». Ту самую, что когда-то взял с убитого гэбэшника и из которой я вычистил весь тротил, оставив лишь запал. Усики разжаты заранее, чеку долой. Со звоном отлетел предохранитель, я подскочил к воротам.
Они так все и стоят. Четверо и Настя, смотрят сюда.
«Упроды» решили, что Милославский стрелял в меня. Как ты по звуку поймешь, если все это случилось в железном ящике?
Граната полетела им под ноги. Я видел, как исказились от страха их лица. У всех четверых, кроме Насти.
«Упроды», сразу забыв о ней, кинулись в разные стороны, а в руке у нее появился маленький пистолет, вальтер, хоть и не такой, как тот, из какого должен был убить меня профессор. Рукавов они не проверили – ни у нее, ни у меня. И не должны были, потому как всеми управляла уверенность в том, что мы ничего не знаем.
Вальтер несколько раз хлопнул, совсем несильно на улице, рыжий, споткнувшись, свалился в снег, его автомат промолчал, воткнувшись в сугроб.
Вновь задергался в руках кольт – румяный свалился почти в тот момент, когда уже почти укрылся за углом сруба.
– Бегом сюда! – закричал я, сбрасывая магазин из кольта и выхватывая запасной из крепления, пришитого в рукаве тулупа."
"Я чувствовал, что сработало. За спиной словно холодный вихрь закручивался, норовя меня туда затянуть.
Прямо за спиной – там, где лежал, уставившись удивленным лицом в металлическую стену, профессор Милославский, редкий подонок и большой хитрец, который все же однажды не смог перехитрить судьбы.
Настя, подхватив со снега мой карабин с подсумками, бросилась ко мне. Они все еще ждут взрыва, они все еще не высовываются.
Подавшись назад, я затащил тело профессора внутрь, так, чтобы его вывернутые неуклюже ступни не мешали закрыть ворота.
