Призраки куда-то исчезли, может быть, просто слились с Тьмой.
Все же Тьма себя проявила: в голове возник назойливый свистящий звук такого тембра, что от него зубы заныли. Я даже уши заткнул было, чтобы от него отгородиться, но обнаружил, что это не помогает. Посмотрел на своих спутников и понял, что не один мучаюсь: у того же Федьки вид был такой, словно он лимон раскусил.
Никто не говорил и, кажется, даже не шевелился без крайней нужды. Остров заметили примерно через час – полоса песка над водой. Вытянутый вдоль течения, с этого ракурса он казался совсем маленьким, с полсотни метров в длину.
– Нет на нем Тьмы, – громким свистящим шепотом сказал Иван, управлявший прожектором. – Вообще нет, видите?
– Призрак крутится, – сказал Федька, присмотревшись.
– Так высоко же.
– Высоко, – подтвердил я, приглядевшись. – Метров сто, если навскидку, не ниже… хотя тут хрен что определишь.
– Ладно… может, и найдем что-то.
«Что-то» нашлось почти сразу. Большая моторка без рубки, с брезентовым тентом на железных трубах, была наполовину вытащена на берег, да еще и трос намотан на забитый в песок кол.
В лодке никого, мы в этом убедились, когда ближе подошли. Нос нашего катера, двигавшегося со скоростью черепахи, слегка ткнулся в песок, не дотянувшись до кромки воды метра три."
"– А это что? – спросил Федька после того, как луч прожектора уткнулся в маленькое деревянное строение размерами побольше собачьей конуры, но поменьше, чем даже маленький сарай.
– Хрен его знает, – выдал я в ответ банальность.
– Проверить надо. Федь… мы с Иваном сходим. А ты тут давай, на прожекторе и рычагах машины боевой…
– Корыта.
– Чего?
– Корыта боевого.
– А… – догадался я, – остришь. Смешно. Ладно, жалом тут не води, а то и так страшно. Вань, сходим? – повернулся я к нему, перехватывая автомат поудобней.
– Пошли, чего уж там, – вздохнул Иван без особого, надо сказать, воодушевления.
Я скинул штормовку и выбрался из рубки, совершенно не желая этого делать. Тьма так «напрямую» и не давила, но страшно было… вот как будто по ночному кошмару гуляешь, даже объяснить невозможно.
Хотелось просто сесть, сжаться в комок и тихо выть. Но при этом происходящее вокруг было настолько неестественным, странным и абсурдным, что несмотря на страх мы продолжали двигаться и говорить – мозг просто отказывался воспринимать это все как реальность.
Плеснула вода под ногами, и я, похвалив себя за то, что обул резиновые сапоги, выбрался на берег.
