А потом посоветовала утеплить борта машины войлоком. А ведь и верно, про войлок я и забыл! Надо попробовать будет. Купить сто пар валенок и резать их ножницами. Представив картину, гоготнул, вызвав подозрительный взгляд Насти.
В субботнее утро город еще спал, прохожих почти не было, да и машин не видно на улицах. Эхо от мотора «кюбеля» звонко отражалось от стен домов, слышно было, как хрустят лед и замерзшая грязь под узкими зубастыми колесами немецкого военного автомобильчика. Холодный руль чувствовался даже через овчинные перчатки.
Завез Настю, потом прикинул, как дальше ехать. Так, забрать Федьку, потом на Крупу, посмотреть, что там мне Рома оставил… если оставил. И еще к Ивану заскочить бы неплохо, деньги отдать, да и извиниться не помешает, а то мы так мило договорились на денек, а сами…
Федьку ждать пришлось недолго – минуты три всего. Он, наверное, из окна подглядывал, как я обычно сам делаю, и сразу вышел. Вышел уже «по-новому», то есть внимательно оглядевшись по сторонам.
Проникся. Одет он был, как и я, тепло, даже с некоторым запасом, на плече висел ППШ. Ну да, я еще домой заеду, а он уже нет, так что все свое несет с собой."
"На Крупе было почти пусто, у подъезда НКВД стояли всего четыре машины. В будни их куда больше собиралось, но сегодня суббота, только дежурные на месте. Федька остался у «кюбеля» перекурить – я ему по дороге не дал, мотивируя плохой вентиляцией, – а я направился в подъезд один. Пробежал по лестнице, пустой, без толпящихся на площадках курильщиков, до научного департамента, постучал в дверь, в окошко которой не сразу выглянул сонный вахтер.
– Привет, – кивнул я ему. – Бирюков мое фамилие называется. Не оставляли для меня пакет с вечера?
– Оставляли, – сказал тот, одновременно умудрившись зевнуть в кулак. – Удостоверение предъявите только.
Предъявил. Тот, не говоря больше ни слова, исчез из окошка, а потом оттуда высунулась рука с заклеенным пакетом из грубой оберточной бумаги.
– Держите.
– Спасибо.
Окошко захлопнулось, вахтер пошел досыпать. Убедившись, что никого вокруг нет и никто не подглядывает, я спустился до следующей лестничной площадки и вскрыл пакет, расположившись на подоконнике. Так, деньги… талончики, блин… все на месте, три тысячи. Угу, с этим Рома не подвел, все в порядке. Но не деньги сейчас главное… так, конверт.
Это не было официальным документом, просто Рома переписал то, что было в папках отдела людских ресурсов, от руки.
