Движение к цели

— Я выйду на минутку, — сообщаю я родителям, сидящим у телевизора.

— Куда опять на ночь глядя?

— Да задачки обещал Юрке Ширяеву дать списать.

— А сам он решить не может что ли? — спрашивает отец.

— Ну, пап. Не может.

— А чего не поднимется к нам?

— Да, стесняется. Стеснительный он.

Я беру тетрадку и выскальзываю на улицу. Артюшкин уже мечется, ожидая меня.

— Брагин, — подскакивает он ко мне. — Всё, как ты говорил. Твои начали бомбить своих же клиентов.

— Ну не идиоты ли? — подмигиваю ему я.

— А это значит, — говорит он, не реагируя на мои слова, — что пришло время тебе поработать.

— Погодите, Анатолий Семёнович. Не торопитесь. План-то уже имеется. Грандиозный план с подсадной уткой, большими деньгами и взятием с поличным.

Он замирает и ждёт продолжения.

— Единственное, что может вас огорчить, это то, что Каха, мне кажется, на дело сам не пойдёт. Ему просто не на кого бросить свою контору. Но люди его однозначно будут. Так что проследить связь легко удастся.

— А как его самого выманить?

— Да как выманишь-то его? Никак.

— Действительно, грандиозный план. Либо выйдет, либо нет…

— Всё верно. Хорошо, что вы понимаете. Только у меня есть одно условие.

— Что ещё за условие? — сердито спрашивает капитан.

— Если там будет парнишка с загипсованной рукой, его ни в коем случае не задерживать. Это мой агент.

— Чего? Какой ещё агент?

— Пятнадцать лет, рука в гипсе. Ясно? Если вдруг его заметут, я просто предупредить хочу, я ему найму лучшего адвоката, развалю вам всё дело против Кахи и буду свидетельствовать против вас лично.

— Ты не больно-то борзей! — злится Артюшкин.

— Просто это важное условие и я хочу, чтобы вы это осознали и чтобы мы понимали все тонкости заранее. Улавливаете?

Мы какое-то время обсуждаем детали и он уходит.

Утром я бегу в аптеку на Демьяна Бедного. В детстве, в моём подлинном детстве, во дворе дома, где находится эта аптека, мы как-то раз нашли с пацанами целую кучу выброшенных изделий номер два в бумажных упаковках.

Сегодня мне нужны гипсовые и обычные бинты. Как следует поразмыслив, я решил сделать Трыне лонгет, чтобы он мог сбрасывать «панцирь», приходя на тренировки.

Выходя из аптеки, сталкиваюсь с Рыбкиным.

— О, Егорий. А ты чего здесь сутра пораньше? Заболел кто?

— Так я же ещё лекарства принимаю. Вот подкупал.

— А-а-а, — тянет он. — Понятно. А я вот на работу.