Движение к цели

Эта хрень называется лонгет или лонгетка. Кисть лучше постараться не сгибать, руку беречь и орать, что мол больно по поводу и без повода, понял?

— Ладно, — вздыхает он. — Справку надо будет на физкультуру.

— Справку я тебе раздобуду. Смотри. Сейчас ни в какие дела не встревай, ясно? Если что, говори, рука страшно болит и надо опять к врачу бежать. А вот двадцать третьего у тебя может не получиться соскользнуть, потому что куш будет большой и все силы будут брошены на него.

Я ещё некоторое время инструктирую Трыню, и он уходит в кино, чтобы не возвращаться в интернат слишком рано и не вызывать подозрений.

На перемене меня выцепляет Крикунов.

— Здравствуйте, Андрей Михайлович.

— Сегодня вечером ты приглашён на домашнюю вечеринку к Куренковой. Будет только ближайший круг.

— Но я вроде и в дальний-то круг не вхожу. С чего бы ей меня приглашать?

— Сейчас тебя все будут зазывать.

Мимо проносятся школьники, оглашая воплями всю школу.

— Пойдём-ка в комитет, а то здесь и не поговорить.

— Так что я должен понимать? — спрашиваю я, когда мы оказываемся в комсомольской комнате.

— То, что сейчас в хороших отношениях с тобой будут заинтересованы очень многие.

— И почему же? — задаю я вопрос, хотя уже догадываюсь об истинных причинах.

Крикунов смотрит в мои невинные глаза и качает головой.

— Все уже знают, один ты не знаешь. Дурень. Потому что ты новый фаворит Новицкой.

— Я кто? Фаворит? Это типа, как граф Орлов, что ли? Что за херня, Андрей Михайлович? Она на меня орёт всё время, никаких даже тонких намёков на притяжение, я несовершеннолетний, у нас разница в возрасте.

— Орёт, говоришь? Скоро перестанет. А то что несовершеннолетний… Кого это смущает? Лось ты здоровый уже и юный притом, типа невинный. Неплохое сочетание.

— А вы? — спрашиваю я. — Вы тоже были фаворитом?

— Что?! Это уж совершенно не твоё дело.

— И поэтому вас в школу сослали?

— Это тебя не касается, — практически подтверждает он мои догадки.

— Ладно. Понятно всё с вами. И что мне теперь делать? Отказаться невозможно, а подчиниться немыслимо. Так что ли? А потом? Из комсомола меня исключит?

— Это вряд ли, — пожимает плечами Крикунов. — Но от себя отдалит.

— А вы где, горкоме работали или в райкоме?

— Так, всё. Иди на урок. Ты всё понял про день рождения? Вот, держи, здесь адрес. Начало в семь вечера. Куренкова баба полезная.