Движение к цели

Он долго молчит, изучая моё лицо, а потом предлагает:

— Отойдём-ка в сторонку.

Мы садимся на диван, свободный, поскольку все гости толпятся вокруг безголосого Изиля.

— А зачем тебе? — спрашивает Куренков.

— Так затем же, зачем и вам.

— Деньги, связи. Люди ведь там непростые, как правило.

— Непростые, — соглашается он. — Да вот не слишком ли ты юн для этого? Сейчас ты на коне, чувствуешь силу, за тобой Новицкая. Но через полгода всё может измениться.

— В одном месте ухудшится, в другом улучшится. Всё правильно.

Нужно работать в разных направлениях.

Он задумчиво трёт переносицу указательным пальцем, погрузившись в размышления.

— Это дело непростое, — наконец произносит он. — Во-первых, Каха связан с блатными, а нам сейчас нет резона там воду мутить. Во-вторых, работает человек и пусть работает. Он только начал ещё. В-третьих… В общем, есть и в-третьих и в-четвёртых. Убирать мы его пока не собираемся.

— Зря. От меня эффект больше будет. А если я с блатными утрясу и уберу его сам, причём чисто и в рамках кодекса?

— Самомнение у тебя немалое.

Только всегда ли это на пользу? Уберёшь, тогда можно будет рассмотреть твою кандидатуру. Но для этого тебе придётся помочь мне ещё в одном деле.

— Считайте, что дело сделано. Помочь в вашем деле я и авансом могу, не дожидаясь достижения первых двух условий.

— Хм. Ты хорошо подумал?

— В общем, да, — чуть помешкав, отвечаю я.

— Ну ладно. Просто только что ты подписал договор своей собственной кровью. Ты это понял?

— Вот вы значит кто на самом деле? Серьёзно? Сейчас аж мурашки по спине побежали.

Только не смейтесь, как Мефистофель.

— Да теперь нам обоим не до смеха будет, — говорит он тихо, но пафосно.

Излишне пафосно. Ну, это ты зря Рома, посмеёмся ещё. Отчего бы не посмеяться?

Двадцать третье февраля — красный день календаря. Вообще-то не красный, рабочий день это, просто в этом году на субботу выпадает. И это уже завтра, но пока дождёшься поседеешь и весь адреналин на годы вперёд выработаешь. Да, Раджа? Да. Хороший, хороший мальчик.

Только ты со мной не споришь и делаешь всё, как я сказал.

Хотя нет, лукавлю. Все меня слушаются, все. Артюшкин, Лида, Трыня, Платоныч, даже Каха, Баранов и, в некотором смысле, Куренков. Ну что же. Значит надо действовать. И вечный бой, покой нам только снится. Верно же? Верно, Радж, верно.

Я выхожу из дому и иду в горком. Мы красные кавалеристы и про нас былинники речистые ведут рассказ. Вот же прилепилось, теперь до ночи будет в голове крутиться.