Движение к цели

Я, всё равно, домашку не сделал. Раджу вчера весь вечер ловил по городу. Сама знаешь.

Пришлось возвести на него поклёп и сказать, что он убежал, увлёкшись собачьей барышней. Не мог же я сказать что я его у бандитов отбивал. Про руку тоже пришлось наврать с три короба.

— Лентяй и прогульщик, — прищуривается она. — А куда это ты намылился?

— У меня поручение от горкома ВЛКСМ, — импровизирую я. — Нужно ветерана посетить.

— Врун, — не принимает она эту версию. — Я тогда с тобой пойду.

— Нельзя, туда только членам бюро можно, он секретной информацией делиться будет, — смеюсь я.

 — Пиво только членам профсоюза.

— К Бондаренке небось побежал? — для проформы спрашивает она, зная, что это не так.

— Наташ, слушай, ну правда. Мне с пацанами нужно поговорить. Я недолго. Как вернусь, сразу тебе позвоню, ладно? Через часик. Самое позднее, через пару.

— Эх ты, математик, — расстроенно вздыхает она.

— Натусь, ну не переживай. Жили же люди без алгебры тысячи лет.

— Знаешь что! — вскидывается она.

— Ладно, я поскакал.

Я этот прогул отработаю. На «Синьора Робинзона» тебя свожу и на «Укрощение строптивого», когда его показывать будут.

— Так легко не отделаешься, — отвечает она, чуть смягчаясь, и я убегаю.

Пока бегу, думаю, что надо бы ей что-нибудь хорошее на восьмое марта подарить. Что только? И маме. И Таньке, давно её не видел уже. И Любе, и Зине, и Ире, и даже Лидке. Не дофига ли баб вокруг меня?

В баре нынче народу немного. Наверное, ещё рано, попозже придут. Альберт с равнодушным видом мне кивает и углубляется в свои записи.

Рядом с ним на стойке я вижу самодельную грифельную доску. Молодцы, делают, что умные люди советуют. Я заглядываю за ширму. Букмекеры на месте.

— Здорово, ребята, — приветствую я их, усаживаясь за стол. — Ну, как вы тут?

— Смотрите, что я вам принёс.

Я вынимаю из кармана десять красненьких десяток и кладу перед ними.

— Доставайте свою амбарную книгу и пишите. Принято от Егора Брагина сто рублей на товарищеский матч сборных СССР и США, Нью-Йорк, девятое февраля тысяча девятьсот восьмидесятого года.

Ставка на счёт. Десять три в пользу СССР. Давайте расписку. Ещё ставки есть на игру?

— Мы пока не принимали, — отвечает обалдевший Каха. — Ты точно шизу не поймал такие бабки ставить?

— Это я делаю для раскрутки вашего бизнеса. Чтобы люди видели, что банк непустой и несли свои денежки. Понимаете?

— Но если проиграешь, деньги не возвращаются, — уточняет Рыжий.

— Естественно. Я нахожусь в трезвом уме и при памяти.