Движение к цели

— Ты помнишь, что у нас сегодня комсомольское собрание в тринадцать часов?

— Я не могу, — отвечаю я. — Вот правда, никак не могу. Меня в милицию вызывают.

— Ничего, подождёт твоя милиция. Комсомольское собрание важнее. Если не придёшь, из комсомола вылетишь.

Честно говоря, пребывание в рядах ВЛКСМ сейчас для меня не самый главный вопрос на повестке. Не приоритетный.

— Что-то вы больно горячитесь, Андрей Михайлович, — хмурюсь я.

— Тебе что-то неясно? У нас сегодня второй секретарь райкома будет.

— Блин, смотрины что ли?

— Не наглей, Брагин, — резко отвечает он и буравит меня взглядом.

 — И… да, можно сказать, смотрины. Для меня это важно. Так что, если что-то пойдёт не так, я тебя лично удавлю. Понял? Я здесь в вашем болоте всю жизнь куковать не намерен. Поэтому постарайся как следует и Родина тебя не забудет. И вот ещё, что… каждый крутой взлёт чреват ещё более крутым падением. Тебе хватает извилин, чтобы оценить мою мысль?

— Нормальный ты мужик, Андрей Михайлович, — говорю я протягивая ему руку.

От моей наглости он даже в ступор впадает и автоматически её пожимает.

— Хоть и говнистый маленько. Осторожно, у меня рука травмирована.

— Ах ты наглец! — шипит он.

— Да ладно, я же дружбу предлагаю, жизнь-то она длинная и мы, вроде в самом её начале пока ещё. У нас разница-то лет десять, не больше. Я тебе не как замдиректора говорю, а как нормальному мужику и старшему товарищу. Ладно, проведу я собрание. Так и быть. Как зовут секретаря?

— Валентина Романовна Куренкова, — отвечает он, пристально глядя мне в глаза.

Видать, что-то в моём взгляде предостерегает его от обычного менторского словоблудия.

— Всё хорошо будет, товарищ Крикунов. Отрекомендуем вас госпоже Куренковой в лучшем виде.

Знаю я её. Половину города скупит, королева коммерческой недвижимости. У неё батя в «конторе» служит. И служить будет. Та ещё мразь…

— Можно мне позвонить из учительской? — спрашиваю я. — Раз уж я ради вас остаюсь.

— Ну позвони, — говорит он, не понимая, как себя вести со мной.

 — И только не надо делать вид, что ты мне одолжение делаешь.

— Да, Андрей, делаю. И немаленькое, — твёрдо говорю я и тут же добавляю. — Я тогда скажу, что вы разрешили, ладно?

В учительской никого, только физрук. С того раза, когда он выдернул меня из-под «Колхиды», мы с ним ещё не пересекались. У меня же освобождение от физры после сотряса. Но, наверное, надо начинать ходить, а то вдруг не аттестует.

— Глеб Алексеевич, здравствуйте, — говорю я.