Движение к цели

— А он чем там по утрам занимается? В коморке своей сидит или по околотку ходит?

— По утрам бумаги какие-то, пишет — отвечает Наташка.

— Поговорить с ним желаю.

— О чём? — удивлённо спрашивает она.

— Да… посоветоваться хочу по одному вопросу. Надо место для тренировок найти подходящее. Надо мнение его спросить.

— Да что он посоветует? Подвал или чердак что ли?

— Не скажи, участковые много всего знают. В общем, я на литературу не пойду. Ты иди, а я с дядей Геной поговорю, ладно?

— Так срочно прям? — смотрит она на меня, явно не понимая, что это за бред.

— Ага, надо физруку сегодня ответ дать, а я забыл совсем. Вчера же виделись с отцом твоим и не спросил. Кстати, у тебя какой размер обуви?

— Тридцать седьмой, — удивляется она ещё больше. — А что?

— Да интересно просто, нога вроде такая же, как у меня, но у меня-то сорок второй.

— Да ну тебя, — хлопает она меня ладошкой.

Мы идём с ней в сторону школы, но дойдя до дома, на первом этаже которого располагается опорный пункт, я направляюсь в чертоги участкового, а Наташка двигает дальше.

— Здрасьте, дядя Гена, — говорю я, заглядывая в его кабинет. — Можно у вас пару минут драгоценного времени украсть?

Он сидит в убогой конуре с зарешеченным окном. Стол, стул, бежевый сейф с т-образной ручкой и торчащим ключом. Радио на стене. «Я люблю тебя, жизнь, что само по себе и не ново»…

— За украсть и сесть можно, — угрюмо смотрит он на меня. — Ты почему не в школе?

— Разговор есть довольно срочный. Конфиденциальный, к тому же.

Я достаю из сумки бутылку «Пшеничной» и ставлю на стол. Занял у родителей. Пришлось насочинять разных небылиц, типа того, что это нужно для покраски какой-то там модели…

— Неплохая попытка, — крякает Рыбкин. — Свататься что ли пришёл?

Вопрос, признаюсь, огорошивает и я даже теряюсь, несколько мгновений не представляя, что на это можно ответить.

— Так, молод же ещё… — наконец говорю я. — Нельзя свататься пока что.

— Жениться нельзя, а свататься можно. Надо ж понимать разницу.

Блин. Разговор принимает неожиданное направление. И, прямо скажем, нежелательное. Ну да ладно. Давайте всё-таки о деле.

— Нет, я не за этим.

— Смотри, Егорка, — буравит он меня взглядом. — Если Наташку мою обидишь, я тебе все бубенцы поотрываю. Вот этими самыми руками. Понял?

Он показывает мне свои жилистые сильные руки.

— Да, дядя Гена. Понял.

— То-то.