Двое среди руин

Но, если в прошлые разы это как-то нами не сильно замечалось, сейчас все обстояло иначе. Нате приходилось укрываться от меня за ширмой и заниматься стиркой. Следовало дождаться, пока эти дни пройдут — пускаться в поход, когда еще не окончился цикл, не стоило. Но это только, во-вторых. А вот в первых — и в главных причинах! — от нее исходил запах. Не уловимый мною, но прекрасно различаемый Угаром. Тот волновался и не давал ей покоя. Если его мог учуять наш пес, то дикие собаки или кто там еще — и подавно.

Мне не хотелось привлекать внимание всех хищников прибрежной полосы… Да и сама Ната чувствовала себя не лучшим образом: заметная слабость и усталость, ноющий живот, приступы боли — с таким в походы не отправляются. Мы решили подождать. И только когда Ната, слегка смущаясь и отводя глаза в сторону, заявила, что уже можно, мы стали собирать вещи.

Перед выходом я, — в который раз! — решил подогнать лук девушки по ее силе. Натягивать тетиву на прежнем ей было все же тяжело.

Попросив встать рядом, чтобы измерить величину древка, не мог удержаться, чтобы не провести рукой по ее голове — казалось, от нее исходила волна, попадая в которую, я терял чувство реальности… Угар в очередной раз выскочил наружу — пробежаться на воле. Я гладил Нату и не мог оторваться… Она прикрыла глаза и шепотом произнесла:

— Так приятно… Чувствую себя котенком у тебя в руках.

У меня что-то сдвинулось в мозгах… Расценив ее слова как сигнал к действию, с бьющимся сердцем встал вплотную и крепко прижал ее к себе.

Ната сделала шаг назад и вцепилась в спинку стула, пытаясь что-то сказать — но я дрожащими руками уже стягивал с нее одежду, которую сам и шил …"

"Что-то взорвалось в моем сердце — и выплеснулось наружу неудержимым фонтаном, в котором совсем мало оставалось от ласки и нежности. Все мои обещания уже не значили ровным счетом ничего — страсть пересиливала рассудок. Я все понимал: что это предательство не только по отношению к ней, но и к тем, кто, возможно, ждал меня очень далеко отсюда — и не мог остановиться.

Я желал обладать этой юной девушкой, почти что подростком. Все законы морали, которыми руководствовался наш мир, пропали — они были погребены вместе с теми, кто их выдумывал, принимал и заставлял им подчиняться!

Она была передо мной, беззащитная и оттого еще более желанная в своей полной беспомощности! Ната только издала слабый вскрик и попыталась прикрыться руками… Тщетно.