Двое среди руин

Зверек, распластанный на земле, действительно сильно напоминал кролика, только увеличенного раз в пять. Если бы не необычные лапы и слишком крупная грудная клетка — он ничем не отличался от этих пушистых домашних зверьков. Может быть, кто-то из них и был совсем недавно кроликом, а теперь переродился, вот таким вот образом, в его увеличенную копию.

— Тогда уж — Кролище! Или — Крол!

— Скажи еще — король!

Я нагнулся и потрогал шкуру зверя.

— Как мех? Не королевский?

— Вполне. Мягче, чем твоя, из свинорыла. Крепкая, наверное, очень подойдет для куртки!

— Одной шкуры не хватит.

Ната еще раз посмотрела на снятую шкурку и отложила ее в сторону.

— Вернемся завтра домой — положишь в раствор. Отмокнет, очистишь скребком или станком, чтобы не изрезать ненароком."

"Мы вернулись в подвал… Отмывшись и отоспавшись после похода, вновь стали тренироваться в стрельбе из лука и метании дротика. Однообразие тренировок удручало, но я не хотел терять с таким трудом, приобретенные навыки, да и Ната после удачного броска решила превзойти саму себя.

Ее попадание в дичь, принесшее нам более двадцати килограммов прекрасного мяса, лучше всех моих убеждений доказало полезность этих упражнений. Ната стала заметно уверенней, да и сильней физически — я видел это по румянцу на щеках, по уверенному шагу и тому, с какой легкостью она поднимала груз, раньше казавшийся ей слишком тяжелым. Не так уж и много прошло с тех пор, как я вытащил ее с острова — но теперь ее было не узнать! Она словно расцвела, наполняя все наше жилище светом и женственностью. О том, что случилось меж нами в ту ночь, мы, по молчаливому уговору, не вспоминали. Так уже случалось раньше, я знал, что рано или поздно девочка сама придет к разговору… И, как ни странно — мне стало легче после ее рассказа. Ната больше меня не боялась, а я знал, что могу прийти к ней, если терзающие меня желания вновь захлестнут с головой. Но покорность, с которой она предложила себя, или что-то иное — я не создавал причин, по которым бы она могла внести меня в число тех, кого продолжала ненавидеть всей израненной душой. Сложность наших отношений, мучившая и ее, и меня, наконец, разрешилась… хотя бы к спокойствию одного человека. В себе-то, я сомневался…

Против обыкновения, мы долго провозились со шкурой. Лужица, которая когда-то так прекрасно помогла мне обработать шкуру свинорыла, находилась далеко отсюда, и пришлось полагаться только на свои силы. Мы счистили с нее мездру и положили в ведро с раствором.