Но им требовалась еда. Много еды. Каждый из самцов мог съесть в один присест половину крола, отдавая более слабым самкам лишь часть добычи. И, лишь объединившись, самки могли претендовать на свою долю — тогда возникали драки, где взбешенные самцы доказывали свое превосходство, или наоборот, отступали перед молчаливым упорством сразу четырех-пяти оскалившихся подруг. Ему нужно было вести их в более благодатные места, где много добычи. А ее становилось все меньше и меньше. Изредка встречались крупные животные, с которыми стая предпочитала не связываться — вроде огромного Ши, способного проглотить целого Ла-я, или грозного Анха, от чьих лап погибли уже несколько соплеменников Урхора.
На всех других они охотились, не боясь схватки ни с Длиннозубым, ни с Остророгим. Тогда приходил Ха-тши… Смерть. Любимая добыча — Гладкотелые! — попадалась все меньше, их сразу убивали, разрывая слабосильных на куски. И теперь, учуяв несколько охваченных ужасом самцов и самок этой породы, Урхор вел стаю к логову гладкокожих.
Если те не успеют спрятаться среди тянущихся высот и заиленных озер — будет пир! Но, если и успеют — обостренное обоняние и способность видеть, помогут вожаку найти приговоренных. Только другая стая способна помешать ему и его клану насытится после долгого воздержания. Но на всем протяжении пустошей, где властвуют только ветры и холод, уже давно никто не посягает на охотничьи угодья его стаи.
…И вот, едва Он убедил уставших соплеменников следовать за ним, на тропе возникла эта непонятная преграда.
Очень высокий отвесный холм, на который невозможно взобраться. Тхе, самый ловкий, попробовал — и сорвался. Ыгр рассердился на Тхе за слабость и ударил его лапой. Потом в свалку вмешался Архи — и тоже получил от рассерженного Ыгра мощную затрещину. Урхору пришлось вмешаться, чтобы остановить разбушевавшегося самца. Ыгр признавал только его, и сейчас, увидев, что вожак приближается, отошел от побитых в сторону.
Стая требовала еды. А вместо нее получила неведомую преграду. Урхор тоже не понимал, откуда она взялась — прошлое не рисовало в его мозгу ничего подобного, с тех пор, как он получил возможность Быть. В тех, ранних скитаниях, когда еще не образовалась стая, он не сталкивался ни с чем подобным. Зато Урхор мог проникать далеко вперед, за пределы видимого — вот и теперь, запустив зрение, он увидел Его. Сородича.
