Не так уж и давно, всего лишь в те, недавние месяцы, когда мы коротали одиночество вместе со щенком, я часто взбирался на его вершину — и там, практически в полной темноте, выискивал признаки далеких огней… Тогда меня не мучили мысли, не дающие покоя теперь. Все шло намного проще: Накормить пса. Изготовить наконечники к стрелам. Сшить одежду. Починить обувь. Да, мало ли…
Разве, что бесконечная тяжесть. Сознание полной пустоты… И, глубоко спрятанный страх — что, если я последний? Случайно оставленный судьбой, наблюдать за агонией навеки погребенного мира? Тогда в это легко было поверить… Кругом — никого и ничего.
В небе — непроглядный мрак, холодная взвесь и мерзкие щупальца-струи, прикосновений которых я старался избегать. В руинах — только смерть. Тысячи, нет, десятки, сотни тысяч неубранных мертвых тел! И каково это — понимать, что, стараясь обойти один труп, непроизвольно наступаешь на следующий? Но ведь я смог это вынести? Так почему столь тяжко сознавать, что быть одному не в пример легче, чем вместе?"
"С той поры небо не стало чернее, но тьма уже не казалась столь густой.
Я различал оттенки более светлого неба, в котором еще не проявились тусклые светлячки звезд, и не мерцала луна. Всего этого нет. Успокаивая Нату, волнующуюся на этот счет, я не раз задавал вопрос себе самому — а увидим ли мы их вообще? Если покров облаков, образованных взрывами множества вулканов, ракет, сдвинувшихся с места гор, рассеется только через сотни лет? Без света звезд, без солнца — разве жизнь? И разве жизнь — одиночество вдвоем?
Резкое ощущение тревоги заставило меня мгновенно упасть и вжаться в камни.
Не всегда это чувство приходило вовремя, не всегда я успевал разобраться в себе, но — когда понимал! — действовал сразу и без колебаний. Вот и сейчас, еще не видя и не слыша врага, я уже скользил по земле, словно змея, выползшая на ночную охоту…
Я перевернулся на спину — тоже же самое чувство, заставило очень внимательно вглядеться в практически беспросветную высь! Прямо над холмом мелькало два темных силуэта, громадных и совершенно беззвучных, словно планеры.
Я затаил дыхание… Снова грифы? Нет… не похоже. Один только размер монстров внушал уважение. Они кружили так близко к вершине, что, имей я желание — мог попробовать ухватить за поджатые к туловищу лапы! Только, чем бы это кончилось? Даже в темноте ночи понятно — это далеко не привычные Вороны. И не грифы. Скорее всего — тот, кто напал на «журавлей», возможно, с подругой. Если так — никакой стрелой не возьмешь.
